Мастер Рун. Книга 12 - Артем Сластин

Гвоздо остановился в десяти шагах от меня, задрал голову, глядя на меня снизу вверх.

— Мы пришли, — сказал он. — Я и мои люди хотим принять твоё клеймо. Мы хотим выбраться отсюда.

Я спустился вниз к ним, встал напротив, рассматривая в лицо. Синяк от удара на Наиры расплылся по скуле тёмным пятном, и вместе с перевязанной рукой он выглядел как человек, которого жизнь отметелила основательно, но всё же не сломала. Взгляд у него по-прежнему был дерзким.

— Это решение на зло на Наире? — спросил я прямо. — Или осознанный выбор?

— И то, и другое, мастер, — ответил за парня Тарн.

— Она трусиха и будет сидеть в своей норе, пока Яма не сожрет нас всех. Я говорил ей это в лицо, и она знает, что я прав, но она слишком привыкла бояться, — добавил Гвоздо.

— Я понимаю, почему они, — я кивнул в сторону других практиков, обращаясь к Тарну, — согласились на это. А почему согласился ты, практик уровня закалки каналов?

— Потому что иногда пути должны вести не так, как хочется, а так, как нужно, — ответил тот. — Мне особо нечего терять. Я больше полувека сижу здесь, и за это время не достиг ничего, кроме перехода на новую ступень. Я не смогу прождать еще сотню лет для того, чтобы достигнуть закалки ядра. Мои каналы истончаются, и со временем… время победит.

Тут он был прав, как никогда. С каждым новым годом, проведённым в этом месте, практик, даже становясь сильнее, всё равно терял всё больше и больше. И к концу, если он не успел достичь нужной силы и покинуть это место, и у него не хватило этих самых сил, то ждала его просто смерть и ничего более, смерть и забвение.

Нам пришлось задержаться, чтобы все девять человек получили клеймо. О том, что это нужно было сделать сразу и как можно быстрее. Никто, в принципе, против не был, все отреагировали нормально. Но самым удивительным для меня было работать именно с практиком стадии закалки каналов. Такую мощь я еще никогда не видел вблизи, тем более мощь, которая не собирается меня убить. И это было по-настоящему интересно, новый опыт.

Я чувствовал то, насколько он сильнее меня, что одним ударом кулака он может пробить моё тело насквозь, и для этого ему ничего не нужно будет делать, напрягаясь и использовать этер. Да ему даже знать боевые искусства было не нужно, чтобы победить меня, потому что он мог сделать это спокойно, как раз за счёт того, что он физически сильнее и быстрее меня и подготовлен к взаимодействию с внутренней энергией гораздо лучше.

Но клеймо было поставлено, и на этом можно было продолжать путь. Никто даже не пытался возразить тому, что эти люди присоединяются к нам. Даже Рен, который, казалось бы, недавно с ним дрался, он не испытывал по этому поводу ни вины, ни неудовольствия. Для него это была просто необходимая часть дела, которую он сделал. Он получил свою долю славы, а теперь получил товарища, который силен и может прикрыть ему спину.

Мне пришлось доработать их медальоны, с которыми они уходили на поверхность, чтобы они могли спокойно дойти до строящегося лагеря Глубинщиков и там спокойно переместиться под землю для того, чтобы не находиться на открытой местности.

— Сейчас меня ждут дела, — сказал я. — Но я вернусь, и мы с вами поговорим внимательно и обстоятельно уже на новом месте.

И пока основные отряды уходили, забирая с собой новичков, Рен с двумя десятками бойцов и я пошли к стене. На этот раз Бабай был с нами, и настроение у него было приподнятое. Он транслировал мне что полюбил ходить, и особенно новые места, где может прятаться вкусное местное мясо.

На этот раз мы передвигались понизу, потому что чем дальше мы шли, тем лес всё сильнее менялся, так же как это было, когда мы двигались в сторону Шпиля. Крупных зверей здесь не было, а вся мелочь разбегалась, чувствуя приближение большого байшоу, поэтому мы могли спокойно передвигаться, и никто нам не мешал.

И когда деревья неожиданно резко закончились, мы вышли и остановились, потому что стена, стоящая буквально в сотне метров впереди, заслуживала того, чтобы на неё посмотреть.

Она поднималась вертикально, без наклона, уходя вверх и теряясь в черноте Штормовой Крышки. При этом поверхность была гладкая, оплавленная, словно кто-то специально сплавил камень до состояния стекла. Лишь редкие трещины и выступы нарушали эту гладкость, но их было так мало, и располагались они так хаотично, что забраться по ней было просто довольно сложно, да и без толку. Помимо этого, на поверхности стены, виднелись темные небольшие дыры, похожие на норы зверей или птиц, которые мне захотелось проверить. Вот только ближайшее было метрах в восьмидесяти над землей.

— Красиво, — сказал я стоящему рядом Рену. — Кто-нибудь пробовал на нее подниматься?

— Пробовали, — ответил Рен. — Но я точно не могу сказать, как высоко они это делали. Я знаю, что все срывались. Чем выше ты забираешься, тем воздух становится всё тяжелее и дышать невозможно.

Это было логично. Концентрация дикого этера здесь росла с каждым приближением к стене. Я прямо чувствовал, что просто подойти к стене, это уже заставит меня сильно напрячься. Но раз пришел, нужно проработать этот момент по максимуму. Лучше меня всё равно справиться никто не мог. Задрав голову, попытался оценить высоту. Сколько здесь метров? Двести, пятьсот? Сложно было сказать. Штормовая Крышка искажала перспективу и расстояния плыли, да и толщина самой крышки была неизвестна никому.

Ненравится-невкусно.

Тут я был с Бабаем согласен, но мне нужно было посмотреть. Места здесь свободного было много, поэтому я смог спокойно расправить свои крылья, удивляя тех, кто из новичков не видел, как я летал до этого. А затем неторопливо я начал подниматься вдоль стены, с каждым метром ощущая, как всё сильнее и сильнее давит меня энергия.

До той черной точки я не долетел и половины. Мне пришлось остановиться на узком выступе, чтобы отдышаться. Крылья не тянули. Я просто чувствовал, как мои накопители, даже новые, которые содержали гораздо больше этера, истощались с каждой секундой, несмотря на всё происходящее. Дальше мне лететь уже не получится, полноценно получу по куполу как в прошлый раз, придется ползти.

Выступ был не самый удобный, узкий, шириной в полторы ступени, и мне пришлось стоять на нём боком, упираясь плечом в стену. Затем я аккуратно убрал крылья и прижался