Неукротимый Бастард 2 - Сергей Измайлов

— Ты что-нибудь слышала про стены и уши, дорогая? — холодным тоном произнесла княгиня. — Мы сейчас должны дружно радоваться тому, что Михаила утвердили в качестве наследника рода, это сейчас самое главное, а всё, что будет потом — может сто раз измениться. Надо помнить, что ничто не вечно, забываются и некоторые намерения, которые появились слишком давно.

— Будем надеяться, — тихо сказала княжна, потупившись и уставившись в содержимое тарелки.

По Софье было видно, что она сейчас реально за меня переживает, она даже не пыталась это скрывать. В какой-то момент мне даже захотелось взять её за руку и сказать мол сестрёнка, не переживай так. Но я сдержался, опасаясь, что это может в глазах присутствующих иметь другое трактование. Но мне было приятно, что девушка на моей стороне.

Поддерживал меня и Александр, но не так явно и открыто. Даже Дмитрий и Константин не выказывали теперь никакого негатива в мою сторону, почувствовав членом команды, группой поддержки. Так что надо успокоиться и жить дальше, глядя вперёд широко открытыми глазами, не забывая при этом оглядываться по сторонам.

Не даёт мне покоя всё, что сегодня прозвучало. Слишком много недосказанного, невозможно отличить правду от фантазий. Мысль о том, что я винтик в механизме дворцовых интриг не отпускала. И понять бы ещё масштаб этого механизма, но он точно вышел за пределы княжества и как минимум на уровне царства. От этой мысли я даже почувствовал себя более важной персоной, чем та, к которой пытался привыкнуть, покинув Хорошевку.

— А когда мы домой поедем? — спросил я, нарушив общее сосредоточенное молчание.

— Домой? — задумчиво переспросила Екатерина Васильевна, подняв на меня холодный взгляд, видимо забыв снова надеть маску приветливости.

— Ну да, — тихо сказал я, у меня появилось стойкое ощущение, что зря я замок Пожарских назвал домом.

— Надеюсь, что завтра, — ответила наконец княгиня, снова сосредоточившись на еде.

Я встал из-за стола первым, прошёлся по комнатам и понял, что просто не нахожу себе места. Тогда я вышел в общий коридор и неторопливым прогулочным шагом двинулся куда глаза глядят, стараясь при этом запоминать дорогу.

Мимо мелькали слуги, представители других родов. Некоторые приветливо улыбались, некоторые брезгливо морщились при встрече, а некоторые даже сторонились, стараясь быстрее пройти мимо, практически вжимаясь в стену. Тоже мне, нашли угрозу, у меня же только первая ступень магии!

Внезапно открылась одна дверь и на пороге возник Мирон Куракин, застыв на месте словно изваяние. На лице смешались ненависть и страх. Парень молча отступил назад и закрыл дверь. Чует моё сердце, что он будет мне гадить во время учёбы, но делать это будет потихоньку, исподтишка, чтобы я и не догадался, кто это сделал, но я на самом деле буду знать.

Повернув в ответвление главного коридора, я почти нос к носу столкнулся с Фёдором Алексеевич, который торопливо шёл навстречу в полном одиночестве.

— Как ты здесь очутился? — удивлённо спросил князь.

— На месте не сидится, решил прогуляться по замку, — ответил я, глядя на его сосредоточенное лицо. — Что-то случилось?

— Нам нужно поговорить, — сказал Пожарский вместо ответа на мой вопрос.

— Да, конечно, — растерянно ответил я, пожимая плечами.

— Только не здесь, — сказал князь, озираясь по сторонам, словно в поисках подходящего места. — Иди за мной.

Он быстро пошёл по коридору к ближайшей лестнице, я последовал за ним. Мы спустились вниз на пару этажей, потом долго шли по длинному коридору, скорее всего в какую-то пристройку. Кажется, это было расположение гвардии царя. Нам навстречу вышли несколько закованных в латы бойцов с гербом Пожарских на груди, они тут же замерли по стойке смирно.

— Мне нужно помещение, где можно будет поговорить без лишних ушей, — открыто обратился князь к своим бойцам.

— В оружейной можно, ваше сиятельство, — предложил один из них. — Там стены толстые, а за дверью мы постоим, чтобы не шмыгнул никто.

— Веди, — коротко приказал Пожарский.

Идти теперь оказалось недалеко, нас ввели в довольно просторное помещение, где на рядах стоек располагались ряды копий, мечей, щитов и частей доспехов. Толстая, окованная железом дверь за нами закрылась. В тусклом свете всего двух дежурных факелов князь нашёл пару скамеек, сел на одну из них, а мне указал на ту, что напротив.

— Что-то случилось? — снова спросил я, усаживаясь на давно не чищенную скамью, откинув полы камзола, чтобы хотя бы он не пострадал.

— Ты случился, Михаил, — слегка раздражённо ответил Фёдор Алексеевич, уставившись на меня строгим взглядом. — Случилось то, что в моей жизни появился ты.

— Я почему-то думал, что это хорошо для вас, — сказал я, хватаясь за нити дрогнувшей реальности. — Я что-то сделал не так?

— Я бы так не сказал, — задумчиво покачал князь головой, глядя куда-то мимо меня. — До сегодняшнего дня я был уверен, что ты не будешь доставлять проблем, хотя бы в ближайшее время. Теперь всё изменилось.

— Чтобы чем-то вам помочь, я должен хоть что-то понимать, — сказал я, чувствуя, как вспотели руки от волнения, очень бы не хотелось услышать то, чего я сейчас боялся больше всего.

— Дело в том, что тобой очень заинтересовались люди, с которыми иметь дело мне не хотелось бы, — ответил Фёдор Алексеевич. — Видишь ли, одиннадцатый предел действительно встречается очень редко, а уж тем более с магией ветра. У многих родов возникли вопросы о твоём происхождении, они хотят разобраться.

— Так что может быть проще? — спросил я. — Пусть едут в Хорошевку и спрашивают обо мне семью, соседей, они всё расскажут, как есть, мне скрывать нечего.

— Ты помнишь своё детство? — спросил вдруг Пожарский, пристально глядя мне в глаза.

— Детство? — немного нелепо переспросил я, уже начиная предполагать, к чему он клонит.

Что, вот так взять и сказать, что я из другого мира? Погиб там и попал в тело Михаила? Так ведь не поверит же, смысла от признания ноль.

— Да обычное детство, — ответил я, пожав плечами и делая вид, что вспоминаю. — Лапти, штаны и рубаха, осенью зипун или армяк, студёной зимой тулуп. С детства по хозяйству помогать приходилось, играли в прятки с соседскими мальчишками, лепили снеговиков. Дед Филипп меня учил грамоте и математике, потом химии и физике.

— Так, стоп! — сказал вдруг князь, вытянув вперёд открытую ладонь. — Что за дед Филипп?

— Да старик, что живёт через дорогу, — ответил я, делая вид, что не понимаю, что происходит. — Одинокий он, общения людского не хватает, я с ним с