Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

— Слушай, Волеслав, а кроме Матрёны лечением людей в деревне никто больше не занимается?

— Была бабка Луша. Ну, ты ж её знаешь. Так померла в прошлую зиму. Крепкая ведунья была.

— А после неё никаких амулетов не осталось?

— Может и остались у неё в избе. Только кто ж к дому ведуньи пойти решиться. Дураков в деревне нету.

Он посмотрел на меня как-то странно.

— Ну… уже второй день, как нету.

— А что там страшного такого? Капканы вокруг избы понатыкала старушка?

— Не капканы, но отпугнёт любого. Бабка была сильной ведуньей, раз её сам князь Святослав столько лет привечал и сыновей ей доверил.

— Ясно. Так я ведь с ней там жил. Мне-то не повредит.

Волхв пожал плечами.

— Может и не повредит. А тебе зачем?

— Да хочу посмотреть, может там какие мои старые вещи остались.

— Может и остались, — он опять пожал плечами. — Только надо же сперва мясо разделать и проследить, чтобы в ледник правильно всё занесли. Но тебя Матрёна может проводить. Она дорогу хорошо знает.

Видно было, что старик сам никак не желает соваться в хату к давно мёртвой ведьме.

— Ладно, — я кивнул волхву, — схожу с Матрёной.

А потом я огляделся по сторонам и задал вопрос, который у меня с самого утра вертелся на языке:

— А куда делся Колыван? Я его сегодня вообще не видел.

…

…

Глава 9

Колыван ушёл.

Точнее, уплыл ночью на последней остававшихся в деревне целой лодке.

Как-то неприятно заскребли кошки на душе, как только я узнал про внезапное бегство помощника волхва. Нет, может так быть, конечно, чисто гипотетически, что он просто испугался оставаться на зиму в нищей деревне без продовольствия и оценил свои шансы в ней выжить, как нулевые. Но мне почему-то казалось, что, когда я встретил его тут в первый раз, никакой тревоги по отношению к близкой голодной смерти у него на лице я не увидел.

Я посмотрел в глаза волхва, но тот только пожал плечами.

Ну да, Колыван с ним работал почти десять зим. Шустрый мужик, и с головой на плечах. Своего не упустит. Бабу его правда пару зим назад горячка унесла, а детишек у них и не было вовсе. Может после этого Колыван и стал как-то нелюдимее, но это вроде даже и не странно вовсе.

Ну, теперь после драки руками махать поздновато. Если он ушёл сам, то и бежать за ним поздновато уже.

Махнул я на это рукой. Хотя лишние руки сейчас в деревне точно были не лишними.

Придётся моим бабонькам пока самим как-то с заготовкой провизии справляться. Детишки со старичками помогут.

Дети тут, кстати, были все какие-то слишком серьёзные. Рано их тут жизнь заставляет про игры да шутки забыть. Нету тут ни соцсетей, ни телевизора. И компьютерные игры пока не намечаются в обозримой перспективе. Зато есть ранний подъём и работа до заката. Так и взрослеют быстро. Вон, они набросились, как мелкие шакалы, на добычу, только под чутким руководством баб и не зубами, а с какими-то скребками и с волокушами.

Я повернулся к месту бойни и покачал головой.

Этих двоих оленьих драчунов я снял, можно сказать, филигранно. У одного была дыра под лопаткой, а второй получил узконаправленный низкочастотный импульс прямо в грудь. Что там у него стало при этом на месте филейной части, я заглядывать не стал. Видимо, ничего хорошего. При столкновении с препятствием сила звукового удара резко понижалась. То есть, вряд ли у него там сквозная дыра образовалась. Но внутренности у него точно сильно пострадали. Скорее всего, сегодня на ужин у нас будет оленья требуха в ассортименте.

— Матрёна, рога у них себе прихвати, — подхватил я за локоток травницу. — Я потом амулетов наделаю.

Матрёна тоже активно включилась в работу по разделке туш, но минут через двадцать я отозвал её в сторонку и очень вежливо попросил проводить меня до избушки бабы Яги… тьфу-ты… бабы Луши.

Матрёна сперва очень активно начала крутить головой, всячески изображая крайнее нежелание похода по местам боевой славы местной известной ведьмы. Но пока она головой так мотала, я опять нежно взял её под локоток и слегка подтолкнул вперёд. Князь я или не князь?

В результате, понуро опустив голову, она побрела впереди меня куда-то за околицу и дальше по еле заметной тропинке вглубь лесной чащи. Едва зайдя под сень раскидистых сосен в этот смешанный зелёный рассадник злых и голодных медведей и волков, я вдруг подумал, что как-то я сильно поторопился со своими туристическими наклонностями.

Но страх ведь двигатель прогресса. Я просто подобрал с земли небольшой валун и быстренько намотал на него пару модулей из звукового амулета, которые должны были незаметно отпугивать всякую живность вокруг. Такой алгоритм так и назывался в библиотеке звуков: «походный сторожок». Даже комаров по дороге не встретили ни одного.

Я шёл за грустной Матрёной, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом — то ли от внутреннего напряжения в ожидании каки-то очередных плюшек из наследства мёртвой старушки, то ли от трепета перед тем, что в целом ждало меня впереди.

Лес был красив. Да местами очень даже мрачный и пугающий своими поваленными сухими деревьями и корявыми кустарниками. Но местами на полянках была прям волшебная идиллия. Солнышко играло на уже пожелтевшей листве, и на душе сразу становилось как-то теплее.

Сначала тропа была вполне утоптанной — видно, местные пользовались ей частенько. Но вскоре она сузилась до едва заметной нити, затерянной среди бурелома и густых зарослей орешника. Листья под ногами шуршали, как перешёптывание духов: багряные, золотые, бурые — они сплетались в пёстрый ковёр, скрывающий корни и ямы. Я как когда-то в детстве попытался разглядеть в их узорах какие-то знакомые черты каких-то животных или птиц. Перешагивал через такие, стараясь не наступить. Но тропинка уверенно вела нас вперёд, обходя неприятные для ступней места.

Матрёна шла неспешно, но уверенно, ступая в это, на первый взгляд, непролазное месиво из кустов и деревьев.

— Чувствуешь? — вдруг спросила она, не оборачиваясь.

Я прислушался. Ветер шелестел в ветвях, где-то вдали стучал дятел, а ещё… ещё был звук, похожий на тихий гул, будто сама земля гудела под ногами.

Мы остановились по середине тропинки.

Я окинул взглядом вокруг и ничего странного не обнаружил. Лес как лес. Только кое-где слегка искрили какие-то растения, показывая мне то, что я