Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

неожиданно вырвалась из своей тюрьмы и потом долго боялась надеть браслет, который мог вернуть её обратно к Ядану, мучителю и надзирателю Хранителей. Она могла, но не уехала из Дубъюка. К этому месту её приковала цепь покрепче всех других.

Длит жила в Спящей крепости уже полгода и знала, что рано или поздно Ядану станет известно о её присутствии. Ожидание было тягостным. Весной она решилась — надела браслет Хранителя. И вновь чудо: ничего не произошло. А то, что происходило, было лишь на пользу. Браслет, сохранивший свои функции, день за днём приноравливался к хозяйке, реагируя на её мысленные приказы: Защита, Луч, Атака, Невидима…

Некогда Ядан послал за невидимыми заклинаниями Тильда, одного из них, Хранителей, но попытка вышла неудачной, Тильд пропал. Тот случай дал Длит подсказку — задобрить Ядана, собрать и передать ему невидимые заклинания. Она немедленно начала действовать, но охотилась не только она, охотились и на неё. Зато браслет считывал заклинания со списков и печатей и всё лучше улавливал разлитую в воздухе магию. Теперь Длит чувствовала, когда рядом применяли заклинание Древних. Сейчас, например, от браслета шло лёгкое покалывание.

Ничто так не бодрит некоторых, как недостижимая цель. Цель Длит привела её этой ночью в старый затон. Настало время сообщить о себе, предвосхитив разоблачение. Своё полугодовое молчание придётся объяснить неисправностью браслета. Она завоюет доверие Ядана, а потом перехитрит его — самое хитрое, жестокое, бесчеловечное существо на свете. Лишь бы вернуть себе Буна…

Мысль о Буне вызвала мучительную — без слёз — истерику. Бун, где ты? Помнишь меня? Любишь меня? Бун!

…Длит поднялась с земли. Прошёл примерно час, Ядан о ней знает, а она всё ещё здесь, в этом городе и на этой лужайке… Прекрасно. Она достала деревяшку.

— Привет, Понс.

— Что-то ты долго, — сказал глава артельщиков в своей обычной манере — с оттенком пренебрежения и не скрывая, что говорить на равных с женщиной не в его правилах.

— Долго? Слушай, у тебя крыса завелась. Больше её нет. — Длит решила не переходить дорогу артельщикам. Обойдётся она без печати с заклинанием обмена. — Зато есть распухший янтарник в старом затоне и печать под половицей.

— Знаю.

— Что? Леон в порядке? — беспокоясь об информаторе, спросила Длит. Понс славился крайней жестокостью и мстительностью.

— В полном. Он мне обо всём докладывает. Эй! Онемела? Я обставил Хранителя? — В голосе Понса звучало самодовольство.

— Отвали, — хмуро сказала Длит. — Ты что, проверял, скажу я тебе или нет? Больше так не делай.

— Ладно, — снисходительно ответил он. — Ты должна мне за мальчишку и за то, что позвал на встречу с твоими, как ты и просила.

Подозревал Понс, что она беглая, или нет — он ей помог. С его стороны это был голый расчёт, ведь с Хранителем лучше дружить, чем враждовать, и тем не менее его помощь была кстати. Но как он провёл её с Леоном… Теперь она знает, что никому из артельщиков ни за что на свете нельзя доверять.

— Буду звонить прямо тебе, Понс.

— Узнала, что я красив и силён? Звони, но слишком не надоедай мне, женщина.

— Размечтался, — фыркнула Длит. Понс захохотал. — Как там наш юный Рой?

После разгрома Холодной слободы Длит пристроила к артельщикам сына женщины, связанной с ведьмой.

— Зверёныш что надо, — ответил Понс.

— Я ищу его мать.

— Ищи.

— Ты же скажешь, если она у тебя появится?

— С чего бы? Ты вся в долгах.

— Не хами, Понс. Спасибо за встречу… с моими.

— Ага. Чтоб они были здоровы.

Длит выпила воды из бутылочки, которую всегда носила с собой, нашла удобную ложбинку и улеглась на землю. Холодной ночью у реки ей было тепло и не жёстко — браслет обеспечивал Комфортный сон. Она часто засыпала в самых неожиданных местах, чтобы не пробираться по темноте в Спящую. Мимо ходили люди, не подозревавшие, что рядом затаился кто-то невидимый.

В полночь в затон заявились двое артельщиков. Жутко сквернословя, они вполголоса обсудили, ушла ли баба, нашли в куртке Бриса деньги, поделили, забрали клетку с янтарником, тело и, погрузившись в лодку, спрятанную в кустах, отчалили.

Сегодня сон не шёл. Растревоженные случившимся, к Длит явились образы прошлого. Она вспомнила миг, когда впервые оказалась там.

…Вокруг была непроглядная ночь. Она не понимала, где находится. Самым подходящим из определений было — чёрная дыра без звуков и без звёзд. Пробовала звать на помощь, но не услышала собственного голоса и со страхом ощутила громадность пустого пространства и свою малость в нём. На ней было её чёрное пальто, заношенное, но удобное, только сейчас оно сильно давило под мышками — её будто подвесили за ворот.

Слёз тоже не было — даже когда тьма слегка рассеялась и она смогла кое-что разглядеть. Два гигантских столба уходили во мрак и упирались в твердь где-то далеко внизу, за туманом или за облаками, а она болталась на перекладине, на одном из нескольких крюков, как вывешенная для сушки рыба. Неожиданно враз заболели затёкшие плечи, заледеневшие на холоде пальцы рук. Вернулся голос, и она крикнула так громко, как только смогла:

— Бун!

— Его здесь нет, — сказал мужской голос справа.

С трудом повернув одеревеневшую шею, она разглядела через один крюк от себя покачивающийся светлый силуэт. Блеснули белки глаз.

— Где он?! — прохрипела она. — Где я?! Почему я не могу заплакать? Стало бы легче…

— Это входит в программу, — усмехнулся он. — Здесь должно быть трудно и страшно, а не легче. Как тебя звать?

Она не сразу смогла вспомнить.

— Луиза…

— Я Тильд. Боишься высоты?

— Смотря какой… Я слышу треск ткани… — Она была в панике.

— Слушай, ты сейчас полетаешь, только не представляй себе какое-нибудь высокое сооружение, иначе упадёшь с него…

— Зачем ты сказал? Уже представила…

Он чертыхнулся.

— Ненавижу летать. Приготовься, после полёта тебе будет не очень… Когда сможешь встать, оглядись по сторонам. Ищи огни! Белые огни! Они обязательно будут, поняла?! Не трогайся с места, пока не увидишь их, иначе заблудишься и пропадёшь!

— Я не хочу! — без слёз прорыдала она. — Не хочу падать…

— Никто не хочет. Иди к огням!

Она сорвалась с крюка и рухнула в бездну.

…На рассвете Длит вернулась в город тем же путём, вместе с полными молочными бидонами, которые фермер вёз на рынок. Ядан не отозвался, не подал знак, и легче ей не стало. Неведение убивает.

2

Было слишком рано, когда, приняв душ и переодевшись, Длит постучалась в комнату Лунга. Но он уже встал. По заведённому ими правилу,