Максимальный Апгрейд. Том 1 - Илья Сапунов

Блондин ничего не спрашивал и не предлагал. Он просто ставил нашу четверку перед фактом. Я посмотрел на остальных и легко прочитал по лицам насколько тяжелая борьба идет у них внутри. Но даже Демьяныч, который был взбешен сильнее всего, молчал.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что мои товарищи боялись последствий.

Сказать нет этому блондинчику и потребовать объяснений легко, но что дальше? Бесправный охранник без связей и влияния… Как в таких условиях добиться справедливости? У каждого из нашей четверки была семья. Ричи, дядя Миша и Демьяныч теребили несправедливые бумаги в руках и думали о будущем.

Признаюсь, я тоже думал. И тоже боялся. Боялся, что, если что-то пойдет не так, пострадает наш семейный ресторан. Или у отца на работе начнутся проблемы. Ведь в Надежде-13 вовсе не обязательно угрожать человеку физической расправой, чтобы его уничтожить.

…И если бы не моя таинственная трансформация, я бы, наверное, подписал эту бумажку. Как и собирались подписать её мои товарищи по несчастью. Так и не дав отпор и не высказав, все что они думают. Но что-то внутри меня было глубоко против.

Очень глубоко против.

— Нет.

Ричи от моего голоса заметно вздрогнул и опустил плечи. Дядя Миша посмотрел на меня с беспокойством, а Демьяныч поджал губы и отвел взгляд с, как мне показалось, небольшим смущением. Но надо отдать им должное, они все же нашли в себе силы и слегка отстранились от стола и отложили документы, позволяя мне говорить.

— Что, прости? — Хлыщ посмотрел на меня с недоумением.

— Нет. — я покачал головой. — Мы не будем это подписывать.

— Что значит не будете? — Пиджак искренне не понимал, что происходит. — Если не подписать соглашение, компенсацию не получить. Ты что боишься, что мы не заплатим? Ставь подпись, и выплата придет еще до того как ты выйдешь из этого здания. Наша компания свои слова держит.

— Нет, значит нет. — я даже не шевельнулся. — Мы не будем подписывать эти бумажки ни сейчас, ни потом. Нас это соглашение не устраивает.

— Мне кажется, ты не понял. — Взгляд Пиджака моментально похолодел. — Это не было предложением. Вы это подписываете прямо сейчас, если не хотите, чтобы ваши семьи отрабатывала ваши долги до конца жизни, пока вы будете отдыхать за решеткой.

— Недолго длилась ваша доброжелательность. — я позволил себе улыбнуться. Это было странно, но я совсем не чувствовал волнения. — Мы подпишем соглашение. Но только на наших условиях. Компенсация за год работы.

Стоило только мне договорить, как блондин громко и заливисто рассмеялся.

— А я думал, что случилось, а ты оказывается у нас больной. Или может ты там в туннелях слишком сильно головой ударился? Хочешь зарплату за год вам четверым? Знаешь, каким было второе по популярности предложение на обсуждении? — Отсмеявшись как следует, хлыщ высокомерно улыбнулся. — Вытрясти с вас каждый нит и заставить пахать до тех пор, пока все потери не будут компенсированы. Наши руководители проявили редкое в наше время великодушие и простили ваш долг. Так что, если не хочешь, что мы взяли в разработку второй вариант, ты берешь ручку, ставишь подпись, и катишься отсюда на все четыре стороны.

— Вы меня неправильно поняли. — я покачал головой и тут же увидел, как губы блондина растягиваются в мерзкой ухмылочке. Он видимо, решил, что мой «бунт» успешно подавлен и сейчас я буду просить прощения. — Год компенсации не для четверых. Для семей погибших тоже. Это одиннадцать человек.

Улыбка хлыща исчезла, он открыл рот чтобы ответить что-то резкое… но неожиданно замер. А я заметил небольшую гарнитуру у него в правом ухе. Его лицо разгладилось и почти полностью потеряло эмоции, став нарочито-скучающим.

— Не знаю, каких сказок вы начитались. Но ваши контракты не предусматривают компенсаций из-за несчастных случаев. В этом же контракте прописаны и все риски. Каждый работник перед началом работы пишет письменное заявление, что осознает опасность пригородных туннелей. Ваши заявления у нас тоже есть. Ваши требования не обоснованы.

— Речь не о наших контрактах.

— А о чем тогда вообще? — в голосе блондина прорезалось плохо сдерживаемое раздражение.

— КПП в нашем районе зафиксировал как факт отправления отряда, так и факт возвращения. Информация о том, что семь человек не вернулось с ремонтного вызова уже в сети.

— И что? Что это меняет? — Пиджаку явно не нравилось, что он вынужден слушать мои «бредни».

— Так же мы загрузили в сеть отчет о ремонте первого узла, который и был отмечен в нашей заявке. — я спокойно продолжил.

— Вы что сделали? — Хлыщ угрожающе подался вперед.

— Так как компания всегда тщательно следила за сотрудниками и тем насколько тщательно выполнена работа инженеров, на нашем оборудовании и рабочих планшетах установлены специальные программы, которые фиксируют каждое действие. Все отчеты очень подробные, по ним легко понять, насколько качественно и тщательно проведены ремонтные работы. Мы загрузили эти отчеты в сеть компании. Это не запрещено.

Мои слова были простыми, но их значение нет. Ведь сеть компании тоже напрямую хранила всю информацию на серверах снизу. Вектор-Сервис делал это для собственной безопасности, ведь фирмы конкуренты очень любили «дружить» друг против друга. Отчеты и логи хранившиеся на независимом сервере защищали от подстав и в случае серьезных проблем или аварий у них было железобетонное доказательство собственной непричастности. Тем более, кто запретит компании сохранять только ту информацию, которая будет им полезна? Нужно было быть дураком, чтобы загружать в сеть компрометирующие отчеты.

Но я прекрасно понимал, что нам не сохранить рабочие места и не разойтись с Вектором по-хорошему. Поэтому, пока мой доступ инженера не был заблокирован я и загрузил все отчеты. А вот то, что из этого следовало…

— Любая проверка выявит, что наша группа полностью выполнила свои обязательства. И она могла бы вернуться в город, если бы в заявке не указывалась явная дезинформация, а именно срочность и важность ремонта.

— Я передумал, вы не получите компенсацию. Мы затаскаем вас по судам, и между делом разорим всех ваших друзей и родственников. — Пиджак снова начал что-то делать со своим даром Резонанса. Ощущение липкого страха сковало мою грудь.

— Тогда… — сделав глубокий вдох-выдох и