Максимальный Апгрейд. Том 1 - Илья Сапунов

Желание мамы сохранить воронью тематику объяснялось и еще одним простым фактом. Фамилия отца была Корвин, происходившая как он говорил от латинского corvinus — «Вороний».

Так что Воронье Гнездышко в самом прямо смысле было нашим семейным «гнездом». Ресторанчик, был на первом этаже с парадной стороны, но стоило обойти небольшое двухэтажное здание, как можно было попасть в жилую зону.

Наш ресторанчик был не самым популярным, мешало довольно неудачное положение, но своих постоянных посетителей у нас хватало. И пользовался уважением у клиентов он не зря.

Даже несмотря на не самое лучшее финансовое состояние, после многих лет упорного труда, ресторанчик заметно выделялся на фоне унылого окружения квартала. В отличие от типовых пластиковых забегаловок, отец и мама вложили в это место кучу сил. Отец в свое время вручную обшил стены зала светлыми деревянными панелями из прессованного бамбука, которые он неизвестно как и где достал. Лес не выращивали на первой линии, и заказ такого количества древесины снизу должен был влететь ему в копеечку. Но папа никогда не делился подробностями своих сделок.

Внутри, на тяжелых лакированных столиках стояли керамические емкости с соевым соусом, специями и маринованным чесноком, а под потолком висели круглые фонари с приятным янтарным светом.

Здесь пахло настоящей домашней едой — наваристым мясным бульоном, сушеными травами и свежеиспеченными лепешками. Мама была категорически против перехода на порошковые концентраты. Она закупала настоящую муку и выбивала нормальные мясные обрезки с гидропонных ферм. Посетители у нас были всегда, иногда, конечно, меньше, чем хотелось бы, но в целом мама не жаловалась. Но в последние пару лет все стало заметно хуже. Из-за постоянного роста аренды и поборов со стороны муниципальных инспекторов сводить концы с концами становилось всё сложнее.

Может, если бы родители пошли на компромиссы и снизили качество продуктов, держаться на плаву стало бы легче. Но я точно знал, что это не произойдет. И ресторан скорее закроется, чем мама станет закупать порошковые заменители вкуса.

…Хотя момент, когда они почти пошли на это все же был. Когда Роман вернулся назад с первого в его жизни рейда на поверхность парализованный ниже пояса. А армейские просто развели руками и методично самоустранились из его жизни.

Все шло к тому, что для того, чтобы оплатить лечение моего старшего брата родители выставят на продажу ресторан. Но Рома наотрез отказался от этих денег. Был жуткий скандал, много криков. Но в итоге, гнездышко не сменило владельцев. А брат до сих пор передвигался с помощью коляски. Уже три года как.

Сейчас в зале должно было быть тихо: обеденный наплыв уже прошел, а вечерний еще не начался. Но я не собирался заглядывать внутрь.

Я обогнул здание по узкому проходу и подошел к задней двери дома, искренне надеясь, что не застану никого внутри. Ведь объяснять свой внешний вид будет той еще морокой и спровоцирует немедленные расспросы, на которые я сейчас не был готов.

Дверь тихо щелкнула после верно набранного кода на замке. Я шагнул в полутемную прихожую.

— Припозднился, — раздался спокойный голос из коридора.

Я замер, прислонившись затылком к холодной металлической стене, и выдохнул.

Из кухни навстречу мне выкатилась механическая коляска. В ней сидел Рома.

Старший брат за последние годы сильно раздался в плечах от постоянной работы с ручными колесами. Короткий темный ежик волос, аккуратная бородка, выглаженная темная рубашка, легкий серый плед на коленях, прикрывающий ноги, брат выглядел точно также как и всегда. А его внимательный взгляд кадрового военного так никуда и не делся за время его инвалидности.

Рома окинул меня цепким взглядом с головы до ног, задержался на рваном плече комбинезона, оценил мою деревянную походку и слегка прищурился.

— Все было настолько плохо? — коротко спросил он. Он знал про мою заявку и понимал, что раз я не вернулся раньше, значит все пошло совсем не по плану. А уж мой внешний вид…

— Ты даже не представляешь.

— А ваш бригадир? Ммм… Форд, кажется? Он ведь должен был быть вооружен.

— Мертв. И с ним еще шестеро.

Рома даже не моргнул. Только желваки на скулах едва заметно дернулись. Как бывший армеец, он слишком хорошо понимал, что может скрываться за таким сухим ответом.

— Как сам?

— Жить буду.

Брат помолчал пару секунд, потом кивнул:

— Мать на складе, принимает муку. Юлька побежала в аптеку, вернется минут через пятнадцать. Отец спит после ночной. Вика у себя в комнате, так что не шуми.

— Понятно.

— Комбез — в мусор, — жестко скомандовал Рома. — Прямо сейчас. Если мать увидит на тебе эту дрянь, ее инфаркт хватит. Только не в общий, запакуй отдельно. И мыться дуй. Мыло не жалей, от тебя разит дохлятиной. Как отоспишься, тогда уже и поговорим. У тебя точно все в порядке? Я могу сгонять в аптеку если нужно.

— Да все нормально. Просто устал ужасно.

Спорить брат не стал, лишь еще раз кивнул и молча проводил взглядом, когда я поднимался на второй этаж. Оказавшись у себя в комнате, я тяжело выдохнул. Первый пункт — добраться домой, был выполнен успешно.

Скинуть задубевший комбинезон оказалось отдельной пыткой — ткань местами присохла к коже. Скомкав лохмотья «Вектора», я запихал их в плотный мусорный пакет, затем еще в один, а после запихнул мешок под кровать.

Вынесу как отосплюсь.

Душ в моей комнате был крошечным. Но он был. В этом наш дом мог похвастаться перед многими другими, в каждой комнате был свой отдельный санузел. Габариты помещений были очень скромными, но никто в нашей семье особо не жаловался, все было делом привычки. Я встал под тугую струю горячей воды и закрыл глаза, просто уперевшись лбом в пластиковую панель.

Вода стекала в слив грязно-серой пеной. Я намыливал голову гелем раз за разом, пока запах гари и вони от крови наконец не исчез. Очень хотелось отрубить Ауру уже сейчас, но из последних сил я все же сдержался.

Натянув домашние штаны и чистую футболку, я кое-как доплелся до кровати и упал лицом вниз.

И только тогда, уткнувшись в подушку, я мысленно оборвал поток Эйдоса и отключил свой дар.

— ***!!! — вырвалось у меня в матрас.

Ощущение было еще хуже, чем в первый раз. Словно тот асфальтоукладчик, что прокатился по мне в туннеле, позвал друзей и они катались по моей тушке туда-сюда сутки напролет. Мышцы свело дикой, пульсирующей болью, а