Фронтир - Михаил Дорохов

и Эстер не присылал сюда помощи, то его вины за то, что тут бродит сотня бандитов — я не вижу. Такая орава действительно просто измотала бы гарнизона и перебила его по частям. То, что Вормайер договорился с лихими людишками — плохо. А вот за то, что расхлябал солдат и куда-то прикарманивал деньги с оброка — вот тут его нужно судить за превышение полномочий и прикарманивание средств своего лорда. Но суд устраивать рано, сначала надо понять: кто с кем здесь договаривается, и как сержант связывается с разбойниками.

Я говорил это не просто так. Пока мы до вечера ехали обратно в Вальденбург, я уже примерно прикинул с помощью Ллейка стоимость оброка, которую крестьяне выплатили за последние полгода. С десяти дворов каждый месяц собирали фиксированно три талера. Всего РЕАЛЬНЫХ дворов у меня было сто девяносто. Пятьдесят семь монет в месяц. Учитывая, что гарнизонщики получали по три талера в месяц каждый, и я даже не знаю куда можно было их тратить в Вальденбурге, то суммы как-то не бились. Фактически оброка хватало, чтобы оплатить почти всю службу солдат. И жалованье им периодически всё-таки доходило. Гумбольдт говорил, что часть оброка «отщипывают» разбойники. Интересно — сколько?

В любом случае я теперь понимал, почему солдаты не стремились никуда отсюда перевестись. Договорившись с бандитами, они просто-напросто копили здесь денежки, мотались на охоту и пили, пока их никто и ничем не донимал.

Выходит, я для них бельмо на глазу. Нужно быть поосторожнее, а то арбалетный болт может прилететь в лицо вовсе не от лихих людишек из леса, а из-за соседнего угла.

Получается, Вормайер собрал за полгода оброк почти на три с половиной сотни талеров. Эх, мне бы они сейчас не помешали! Интересно, а вдруг он не всё пускал в ход? Если да, то где-то у сержанта должен был быть тайничок!

— И что будем делать с этим сержантом? — спросил Свят.

— Держи его поближе, старайся пока как можно больше разузнать про наши земли. Рассказывай ему, что я любитель повоевать до мозга костей и вот-вот да сорвусь в очередной поход в имперской армии. В любом случае он всё равно начнёт нервничать в ближайшее время. Вот тогда и нужно будет за ним проследить, — ответил я.

— А-а-а… Придёт время собирать оброк, крестьяне понесут его теперь вам, а не ему, и тогда у сержанта не будет денег расплатиться с разбойниками? — догадался капитан.

— Или он попытается собрать с вальденбургцев деньги в обход меня, — кивнул я, — Где-то он ошибётся в любом случае. Или даже сам заговорит об этом, попытавшись договориться с тобой или со мной.

— В этом я сомневаюсь, — покачал головой Свят, — Если бы вы не побили палками того дозорного, то сержант бы может и повёлся, но теперь он точно знает, что вы не просто какой-то молодой придворный миньон, который не понимает: как обстоят дела. Думаю, будет надеяться на то, что вы и правда убудете в армию императора.

Ну да, вот как раз миньонов я не любил, хоть и сам был почти что из их числа. Молодые младшие сыновья, которым не досталось земли и которых отцы отправили служить ко двору, вились больших вельмож или герцога. Они пытались мечом заслужить благосклонность и деньги, однако по большей части были малоприятными людьми.

Почему? Всё просто! Как можно заполучить славу хорошего рубаки и заработать денег? Первое — идти в армию и там кровью и потом заработать себе имя и добычу с побеждённых. Получать награды за то, что проявили себя. При этом надо жить в походных условиях, а иногда почти так же, как и обычный сержант.

Второй вариант — тереться при дворе и задирать других, чтобы вызвать кого-то на дуэль и снять с него дорогой доспех или забрать коня как добычу с побеждённого. В перерывах между танцами и драками — тренировки в фехтовальных школах, чтобы поднять уровень своих навыков. И всё это, заметьте, не в поле, где надо ходить по нужде куда-то за вал, есть гороховую похлёбку и мыться в реке, если она вообще встретилась тебе на пути.

Владислав выбрал первый путь, причём часть его прошла рядом с отцом, и молодой фон Фальк его не посрамил. Я даже внутренне зауважал мужчину, в теле которого оказался неведомым образом.

— Свят, пока мы здесь, не спускай с сержанта глаз. И в твоё отсутствие за ним тоже должен кто-то приглядывать. А нам пора домой. Тем более, сегодня к нам в гости должен пожаловать тот крестьянин с украденным барашком… — поморщился я вспоминая.

— Берт?

— Именно. Посмотрим, что получится выудить из него.

Дом начал преображаться. Две худосочные девицы, которых поутру перед нашим отъездом притащил Хенрик, согласились за пару крейцеров в день ухаживать за моим «поместьем». Девки нагрели и наносили воды, вымели и помыли все комнаты, мои люди накололи дров, а новоявленные служанки протопили старый камин в гостиной на первом этаже.

Одна девица побойчее и посмекалистее всё стреляла глазками, но дела вела споро — Хенрик не успел помочь мне снять доспех, как на длинном столе уже стояли миски и плошки с овощами, витал запах мяса, источаемого начиненной половиной тушки поросёнка.

— Господин, мой отец передал вам бочонок пива, — присела в некоем подобии книксена девица.

— Как тебя зовут?

— Мэва.

— Ого, какое гордое имя, — удивился я, — Передай своему папеньке от меня благодарность. У него что, есть какие-то просьбы? — благосклонно кивнул я, устраиваясь за столом и давая знак Хенрику и Святу присоединиться.

— Нет, милорд. Это просто в знак приветствия новому лорду.

— Твой отец — мудрый человек, — заметил я.

— Он ранее жил в городе, пока не перебрался сюда, — ответила служанка.

— И чем он там занимался?

— Был гончаром, милорд.

— А почему решился податься сюда, в Вальденбург.

— Два года назад, после того как началась чума, весь квартал закрыли. В нашем доме жило две семьи, и в нём были два раздельных входа. Соседи заболели чумой, но стража заколотила досками не только их половину, но и нашу. Один цех по ночам жёг дома тех, кто заболел. Они пришли ночью к нам. Мы еле спаслись из пожара через подвальное окно. Лавка да мастерская сгорели вместе с домом, и после этого мы сбежали сюда. Отец валит лес и иногда