Фронтир - Михаил Дорохов

Весь оставшийся гарнизон, не задействованный в нарядах, и мои бойцы стояли двумя рядами буквой «Г». Я прохаживался на площадке перед ними и скептически осматривал вооружение людей Вормайера. Сам сержант, кстати, отличался от своих подопечных не только качественным материалом доспеха, но и цветастой сержантской повязкой на плече.

Свят застыл позади меня, держа шлем под мышкой. Хенрик стоял рядом с ним, держа мой щит и простенький штандарт, который я привёз с собой. Щит представлял собою серебряное поле, символизирующее чистоту и верность. На нём был изображён рыцарский шлем. Эта фигура значила, что право на герб и рыцарские шпоры были получены во время воинской службы и за особые заслуги. Червлёный, то есть красный меч под шлемом говорил, что владелец герба добывает себе все силой оружия, а путь его кровав, но честен. Не случайно он и помещён был именно на серебряное поле. В верхнем углу слева от зрителя было поле алого цвета с изображением сокола. Отец Владислава хотел сохранить память о фамилии семьи, поэтому личной фигурой избрал именно этого хищного пернатого.

Штандарт, что держал Хенрик, казался похожим на раздвоенный язык дракона и содержал два поля — червлёное и серебряное. Серебряный сокол на алом и алый меч на серебряном.

Я когда это впервые увидел, даже залюбовался, хотя из памяти Владислава понимал, что по сравнению со знатными гербами у меня всё выглядит очень простенько. У родовитых потомственных семей гербы уже походили на картины, куда было сложно впихнуть новый элемент… Тем более, это было щитовое изображение. Если на заказ вырезать герб из дерева и окрасить его, чтобы повесить в главной зале господского дома, то рыцарский шлем обзаведётся баронской короной и перекочует наверх, освободив пространство для помещения новых фигур или линий за заслуги перед империей или графством.

Гарнизонные солдаты хмуро косились на штандарт и моих людей, понимая, что их вольной и разгульной жизни приходит конец.

— Итак, трое человек из дозора «Вороньего когтя» уже провинились, грубо нарушив воинскую дисциплину, — шагал я перед рядом местных и сурово заглядывал каждому в глаза, — Беккет понёс наказание сразу, ещё двоих оно ожидает по возращению. Сержант Вормайер, выйти из строя!

Сержант сделал шаг вперёд. На мой взгляд двигался он недостаточно быстро и чётко. Неподобающе тому, кто допустил разброд и шатание.

— Объяснитесь — почему во вверенной вам для охраны земле солдаты пьянствуют, в Вальденбурге сегодня присутствовало меньше половины всего гарнизона и как так вышло, что бо́льшая часть людей развлекаются с вами охотой вместо несения службы, за которую получают жалованье?

— Милорд, наш край довольно спокойный, и поэтому я разрешил солдатам развеяться на охоте и поупражняться с луком и арбалетом для того, чтобы подтянуть свои навыки! — отчеканил Вормайер.

Ох как красиво стелет — даже восхитился я внутренне, но виду не подал.

— Пьянство у нас не поощряется, а виновные будут наказаны по всей строгости, — Без тени смущения сбрехал бывший начальник гарнизона.

— Поздновато хватились, сержант, — усмехнулся я, — Наказанием будет заниматься капитан Свят.

— Прошу вас, господин барон, дозволить мне самому разобраться с моими людьми, — Вормайер чуть надавил на слово «моими».

Пытается сохранить лицо. Но это не тот случай, когда наказания надо делегировать прямому начальнику, ведь он и сам по уши в дерьме.

— Не дозволяю. Также отныне обязанности коннетабля будет выполнять ветеран Гумбольдт…

Я быстро обвёл глазами весь строй и успел заметить, как в глазах некоторых гарнизонщиков промелькнуло одобрение. Как раз тех, кто имел нормальный доспех. Понятно — эти не одобряют вольностей, а дисциплина, вбитая походами в имперской армии — ещё не выветрилась. Что же, запомним эти лица!

— Отныне гарнизонная служба подчиняется капитану Святославу, — я указал рукой на Свята, — Сержант Вормайер, потрудитесь объяснить, как так вышло, что в землях Вальденбург до сих пор находится шайка разбойников? Я не вижу, чтобы они висели на деревьях. Ну или не знаю, по крайней мере, о том, что они сбежали отсюда.

— Милорд, разбойники не трогают местных жителей, — безэмоционально ответил сержант, — И количество их таково, что мы не можем оказать достойного сопротивления, даже если оставить сам Вальденбург без единого солдата…

— Вы просили помощи в Эстере?

— Я писал туда трижды и был вместе с покойным бароном в городском совете. Помощи мы не дождались.

Хм. Я посмотрел на местных. Судя по реакции, они ничего нового не услышали, и, вполне возможно, что Вормайер здесь не врёт.

— Если я узна́ю о хотя бы ещё одном случае пьянства на посту, вы лишитесь сержантской повязки и будете разжалованы в солдаты с позором. Вам ясно?

— Да, милорд, — процедил сержант, позволив себе эмоции.

— Поступаете в ведение капитана. И потрудитесь рассказать ему без утайки всё, что у вас здесь происходило последний год.

— Слушаюсь, господин барон.

— Остальные слушайте внимательно. Через три дня я жду здесь два десятка людей в чистой одежде, начищенном доспехе и при хорошем оружии, — я изобразил брезгливость, посмотрев на пыльные тряпки и тусклые нагрудники, — Также приказываю привести в порядок места проживания. Капитан Свят проверит каждый дом и если останется недоволен…

Свят за спиной зловеще ухмыльнулся. Гарнизонщики по достоинству оценили его гримасу и шрам через всё лицо, после чего торопливо начали прятать глаза.

— … то не выполнившие приказ получат сразу три наряда на земляных работах.

Даже сержант удивлённо округлил глаза, не считая удивления в ряду местных. Да-да, господа. Будем копать отсюда и до заката. То, что я видел в Вальденбурге мне совершенно не нравилось. Поселение стояло так, что при желании можно было согнать людей на пару улиц, прекрасно перегородить их рогатками, а на окраине прокопать от небольших холмов траншеи с кольями. И в случае если разбойники наведаются сюда, принять бой около дуба с мёртвым разбойником, а затем медленно отступать вглубь поселения, где будут собраны крестьяне, огрызаясь и сокращая поголовье бандитов звенящей сталью.

Но никаких укреплений здесь не было и в помине. Поэтому начнём возвращать гарнизонщикам утраченную «физуху» путём изменения рельефа вручную.

— Все свободны. Капитан Свят, прошу подойти ко мне.

Солдаты начали уныло разбредаться. Мой «зам» чеканным шагом приблизился ко мне, следом подошёл и Хенрик.

— Разрешите сказать, милорд? — спросил оруженосец.

— Валяй…

— Я думал, вы отдадите Вормайера под суд.

— Рано, — покачал я головой, — Если он говорит правду