Времена не выбирают - Игорь Черемис

Всё оказалось одновременно и просто, и сложно. Жилье сотрудникам Комитета выдавал не сам Комитет, а исполнительные органы по территориальной принадлежности. Поскольку я работал в московском управлении, то о моем бытии позаботился московский горком КПСС, решения которого неукоснительно проводил в жизнь московский же горисполком. Именно от них я и получил ту двушку на Фестивальной улице, в которой сейчас обитал с семьей. Но поскольку я в какой-то момент стал работать на федеральном уровне, мой городской ордер аннулировали — ну а дальше появилось то самое постановление, согласно которому я должен вернуть доверенную мне жилплощадь обратно.

— Я звонил в горисполком, говорил, что ты остаешься действующим сотрудником Комитета, но там сослались на Виктора Васильевича, а с ним даже Виктор Иванович спорить не возьмется. В общем, времени у тебя — две недели. Потом… честно говоря, не знаю, как всё происходит, если квартиру не сдать, но уверен, что ничего хорошего тебя с супругой не ждет. Тебе есть, куда съехать?

Виктор Иванович — это Алидин, начальник московского управления, и он действительно не будет спорить с Виктором Васильевичем, который носит фамилию Гришин, является главой московских коммунистов и членом Политбюро. Думаю, даже Андропов сейчас не рискнет говорить что-то против Гришина — кандидат в члены Политбюро имеет не такой большой вес в советской иерархии. Так что, видимо, действительно придется съезжать. Жаль, конечно. Я привык к этой квартире, которую уже почти год называл своей. Но, видимо, такова моя планида, и через это надо пройти.

У меня было куда перебраться. Ещё в августе, когда я положил своё удостоверение на стол тому же Денисову, мы с Татьяной обсуждали, что будем делать, если меня всё же уволят из Комитета, а напоследок отберут квартиру. У неё была однушка в Теплом стане от театра — не очень большая, обычная хрущевка, с никаким коридорчиком и миниатюрной кухней; её тоже выдавал не театр, а горком, но вряд ли стоило опасаться, что и с той однушкой московские власти провернут тот же трюк. Для нашей семьи этих хором пока хватит за глаза, а потом можно будет что-то придумать. Или спросить прямо сейчас.

— Найду, — ответил я. — Юрий Владимирович, не знаете, у вас в управлении никаких жилищных кооперативов не планируется создавать? Я бы вступил по старой памяти…

В трубке послышался смешок.

— Планируется, Виктор, планируется, — ответил Денисов. — Думаю, вступишь без проблем. Только дело это не быстрое, сам понимаешь — пока собрание, пока все списки оформят, пока дом построят… Года два, не меньше. У тебя на первый взнос наберется? Если нет — можно кредит организовать, если что, я с Филиппом Денисовичем обговорю, чтобы с его стороны препятствий не было.

Я мысленно вздохнул. Деньги у меня, разумеется, были, и мне даже не нужно было показывать их происхождение — в СССР это было не принято, тем более цены на жилье были смешными, а та же двушка по государственным расценкам обходилась дешевле «Жигулей». Но — время. Впрочем, тут всё происходило примерно так — очень неспешно, без лишней суетливости.

— Нет, Юрий Владимирович, кредит не нужен, да и два года — не такой уж и большой срок, подождем, — бодро сказал я. — Спасибо. И спасибо, что сообщили о постановлении.

— Да ерунда, Виктор, мы же с тобой столько вместе прослужили…

Если бы я сам не сталкивался с Денисовым и не знал о нем из воспоминаний «моего» Орехова, то я бы после этих слов, наверное, уже смахивал скупую мужскую слезу. Но наша совместная служба вряд ли располагала к ностальгии — и, признаться, я вовсе не скучал по тому времени, когда служил в пятом отделе Московского управления. Мне там было очень и очень тесно.

На этом мы и распрощались. А мне пришлось тащиться к Бобкову.

* * *

Бобков принял меня очень оперативно — этим он, кстати, выгодно отличался от Денисова, который любил помариновать подчиненных в приемной. Впрочем, это был своеобразный визит вежливости — я просто докладывал начальнику об изменениях в своей личной жизни и о том, что в ближайшем будущем буду вынужден уделить этому внезапному вопросу какое-то время, оторвав его у других дел.

Бобков обдумывал мою информацию не меньше минуты.

— Да, неприятно, — сказал я. — Я о таких случаях даже не слышал, а у нас много сотрудников из Москвы. Видимо, что-то там ещё есть, о чем Денисов умолчал. Или он о чем-то не знает. Но шут бы с ним, видимо, были причины, будем работать с тем, что есть. Хорошо, что есть, где пожить. Про переезд не переживай. Дам поручение в ХОЗУ, они помогут, опыт есть. На выходных и перевезут тебя.

Это было царский подарок — впрочем, обычно именно так и осуществлялись всякие перевозки тяжелого и габаритного из одной точки в другую. В кино, правда, герои использовали наемные машины с наемными грузчиками, но в реальности удача улыбалась единицам, а остальным помогали именно на работе — благо, почти у каждого предприятия и у каждой организации имелся пробивной завхоз и подшефный автокомбинат.

— Спасибо, Филипп Денисович, — сказал я искренне.

— Благодарить будешь, когда всё благополучно закончится, — буркнул он. — А пока вот тебе для компенсации хорошая новость. Молодец, что заявление в партию быстро написал. Рекомендации тебе дадим — я напишу, Денисова твоего попросим, теперь не откажет, я с ним сам поговорю. А ещё одну напишет товарищ Андропов — я с ним уже беседовал, и он готов поручиться за тебя перед партийной организацией Комитета.

Сказано это было со всей возможной серьезностью, но меня едва не пробило на смех. Слишком хорошо я помнил, во что превратились коммунисты в моем будущем, слишком хорошо знал, как в конце восьмидесятых многие из них жгли свои партийные билеты, доказывая новым властям свою гибкость и стремление следовать курсом, проложенным ветром перемен. Поэтому слова Бобкова я воспринимал как некую репризу клоуна, хотя он на самом деле сейчас верил в то, что я совершаю великий поступок, а честь, которую оказывают мне он сам, Денисов и Андропов, настолько огромна, что взглядом её охватить не получится.

В принципе, так он и было — если учитывать, что