Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

был отклонить этот вариант решения. Скифы и бактрийцы в основном составляли его кавалерию, а без пехоты было невозможно победить Аграмеса, главной силой которого были как раз пешие части.

  Ах, если бы были свежие силы, то Александр бы, несомненно, переломил неблагоприятное положение подобно тому, как это было в Азии, в Бактрах. И тут он со всей ясностью вспомнил предсказание Калана, грозившего отобрать у него все войско. Пророчество индийца были как всегда правдивы; Александр действительно потерял свое войско, но не в битве, а в пылу спора.

 - Проклятый Калан – с гневом прорычал македонец не в силах поверить, что покойный софист все-таки обыграл его. Это открытие вновь повергло Александра в жестокую меланхолию, из которой он не смог выйти даже на следующий день.

  Вяло, приняв пищу, македонец равнодушно уставился на горевшую в палатке жаровню и приходил к неотвратимому выводу, что ему придется принять волю войска.

Может позвать Нефтеха и поговорить с ним, но что может предпринять бывший египетский жрец и гадатель против воли огромного непобедимого войска.

  Так думал Александр, сидя на своем походном троне, слушая шум падающих на крышу капель дождя и шум далекого восточного ветра принесшего с океана очередную порцию темных облаков.

  Уныние и скука продолжали неотвратимо царить в лагере македонского царя, без всякого намека на благополучный исход великого дела.

А Ганг, Магадха и Океан были так близко.

Евгений Белогорский

ХРОНИКА ГАНГА

К священным берегам.

Пролог:

Как всем известно из программы школьной истории, величайший полководец древности Александр Македонский не сумел довести свой индийский поход до его логического завершения. Покорив половину Индии, он не сумел достигнуть берегов Ганга из-за солдатского бунта и скрытого саботажа собственных полководцев. Столкнувшись со столь слаженным сопротивлением своих недавних соратников и друзей, Александр был вынужден повернуть обратно, уступив диктату войска.

Последующие исторические события показали, что македонской царь находился всего в шаге от своей победы, ибо через пять лет после смерти великого полководца, индиец Чандрагупта смог без особых усилий объединить Западную и Восточную Индию в единую державу великих Мауриев. Грозное царство Нандов, раскинувшееся вдоль берегов Ганга, безропотно признало власть человека, не имевшего и малой доли военного таланта Александра Македонского.

Пользуясь, выпавшей возможностью, автор решил чуть-чуть повернуть лик фортуны в сторону македонского царя и набравшись смелости, самовольно продлил его поход к краю Ойкумены. Все герои данного повествования подлинные. Они действительно существовали в данной исторической реалии, принимали участие во всех походах и сражениях великого полководца и либо погибли при жизни великого царя, либо сложили свои головы в войнах диадохов.

Египтянин Нефтех и красавица Антигона не удостоились упоминания в исторических летописях великого похода. Однако это совсем не означает, что их совсем не могло быть, в столь пестром калейдоскопе лиц того периода времени.

И так, лето 326 года до нашей эры. Индия, Пенджаб, лагерь македонского царя…

Глава I. Гадание в дождливую погоду

Над лагерем македонского царя Александра Двурогого, покорителя персидского царства, завоевателя Азии, потрясателя основ Ойкумены и прочее, и прочее и прочее непрестанно лил нудный проливной дождь. Вот уже много дней и ночей небеса непрерывно извергали потоки воды на многочисленные палатки македонского войска, в беспорядке раскинувшиеся на песчаном берегу Гефасиса, самой тихой и спокойной из всех пяти рек Пенджаба.

Падающая с небес божественная влага доставляла массу всяческих неудобств войску великого полководца, исполняя железную волю которого, пришла на край света. То, затихая то, возобновляя бег вод с небес на землю, природа словно дразнила Александра, воочию демонстрируя свою силу и мощью, которая была абсолютно не подвластна любому человеку, будь он хоть трижды великим царём всей Ойкумены.

Остановившись на берегах последнего притока полноводного Инда, как предполагалось на некоторое время, из-за начавшегося сезона дождей армия македонского царя была вынуждена задержаться на очень долгий период. В результате этого прекрасно отлаженная военная машина Александра Великого неожиданно дала грубый сбой.

Развращенные слишком долгим бездействием, македонские воины подняли ропот недовольства, открыто говоря о слишком долгом сроке своего похода, о тяготах лагерной жизни и о множестве опасностей ждущих их на том берегу Гефасиса. Одним словом началась обычная буза, очень характерная для любого войска, основательно насытившегося вкусом одержанных побед и теперь хотевшего только одного; скорейшего возвращения домой вместе со всей добычей награбленной за долгие годы похода.

Пока Александр в шатре строил планы скорого покорения царства гангаритов, к нему неожиданно явились многочисленные выборные солдатские делегаты и со слезами на глазах стали молить царя о немедленном окончании похода. Разгневанный полководец выставил вон нежданную делегацию, но едва только солдаты скрылись с его глаз, как с пламенной речью в поддержку их требований к Александру обратился стратег Кен, получивший за свой несгибаемый и твердый характер прозвище «Железный».

Лучший стратег македонского войска, так же просил царя повернуть обратно, говоря, что покорение царства гангаритов не принесет Александру большей славы и выгоды, чем той, что он уже обладает. Большинство царских полководцев находившихся в шатре в этот момент поддержали слова Кена своим многозначительным молчанием и в их числе были Кратер и Птоломей, старые друзья Александра.

Даже царский любимец Гефестион всегда безоговорочно поддерживающий Александра во всех его начинаниях, на этот раз только робко смотрел на своего повелителя и подавленно молчал не в силах чем-либо ему помочь. Получив столь неожиданный удар в спину от близких ему людей, Александр приказал всем удалиться, оставшись наедине с внезапно возникшей бедой.

Вслед за царскими полководцами в дело вступили придворные жрецы, находившие всевозможные приметы и явления, которые согласно их толкованию предвещали явную необходимость прекращения похода и сулили серьезные беды Александру в случаи его отказа повернуть обратно.

Историки и философы, в большом количестве сопровождавшие македонского правителя в походе, так же наперебой твердили, что царь по своим деяниям уже сравнился с подвигами великим Гераклом и бессмертным Дионисом и потому можно с чистой совестью вернуться домой, благо в захваченных землях дел и так по горло.

Пытаясь спасти свои планы, царь созвал собрание, на котором обратился к воинам с пламенной речью призывающую их продолжить поход, суля немеркнущую воинскую славу и неисчислимые богатства Индии, находившиеся на берегах Ганга. Увы, все было напрасно. Его ораторское красноречие, ранее неизменно вызывавшее у солдат восторг и повиновение, на этот раз разбилось о холодную стену людского безразличия к царским замыслам и нежелания людей идти дальше.

Взбешенный столь откровенным отказом