Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

героически выдерживал трагическую паузу, отчего собравшихся воинов все больше и больше охватывал священный ужас от этого зрелища. Подождав пока языки костра, не начали уже лизать верхушку помоста, Калан заговорил. Его голос мощно разносился по затихшему македонскому лагерю и был прекрасно слышан каждому из стоявших людей.

 - Македонский царь Александр, – пророчески взывал охваченный огнем брамин. – Я дважды предостерегал тебя от имени богов, но обуянный своей гордыней ты неизменно отвергал мои слова, хотя они были всегда правдивы. Сегодня, перед своей смертью, я делаю тебе свое последнее третье предсказание, которое так же сбудется, ибо это слова бессмертных богов.

  Просмоленные дрова прекрасно горели, извергая из себя дым и пепел которые, поднимаясь выше, быстро закрыли всю фигуру говорившего. Порывы ветра открывали его лицо и тем самым, усиливая величественность и ужас всего происходившего. Калан начал торопиться, ибо от жара и дыма ему становилось трудно дышать, а он еще не сказал главного ради чего он и затеял весь этот спектакль.

 - Хоть ты и считаешь себя сыном бога, но я глубоко сомневаюсь в честности твоей матери, так как боги отвратили от тебя свою милость. Разгневанные на твое непочтение к их воле, теперь они отберут у тебя все твое войско, которое ты так неразумно ведешь к погибели. Сейчас ты не веришь этому, но подожди немного и тогда правота моих слов подтвердиться.

  Возносясь на высоком помосте над всеми собравшимися македонцами, Калан прекрасно видел какой жутки эффект произвели его слова на них. Солдаты заволновались и испуганно забегали вокруг горящего костра, словно желали остановить его самосожжение и поподробнее расспросить софиста о напророченной им смерти.

  Стратеги с испугом поворачивали головы к Александру, который вскочил со своего походного трона и собирался отдать приказание слугам залить костер водой и доставить к нему непокорного пророка. Радость, наполняя сердце патриота от всего увиденного им в последнюю минуту его жизни, и смерть уже стучавшаяся к нему была так страшна своей болью и мучениями.

  Гортанно смеялся Калан, скрытый клубами дыма, над всем тем, что творилось по ту сторону, наводя священный ужас на ненавистных врагов своей огненной смертью, как вдруг его голос резко осекся.

  В открывшееся от порыва ветра окно посреди дыма, он прекрасно увидел, как властной рукой, бритоголовый египетский жрец удержал вскочившего Александра, что-то, быстро говоря ему на ухо. Слушая его речь, монарх вновь принял свой грозный вид, и принялся  сверлить горевшего софиста гневным взглядом.

  Наконец-то Калан узнал своего неведомого противника, и горечь отравила сердце отважному брамину, ибо он совершенно не принимал египтянина во внимание, заранее относя его к простым проходимца, трущимся у трона правителя. Индиец хотел разразиться проклятиями, но дым плотно закрыл его лицо, софист яростно закашлял, и вскоре потеряв сознание, рухнул в огонь, который уже в полную силу ревел на погребальном помосте.

  Так было сделано последнее пророчество индийского брамина, над которым перешептывалось все войско.

  Александр был в ярости и одновременно в страхе от столь величественной смерти, на которую мало кто мог решиться. Царское смятение мало кто видел, поскольку все внимание было обращено к горящему помосту, и благодаря этому Нефтех успел успокоить испугавшегося монарха.

 - Вот истинные доказательства его враждебности по отношению к тебе государь, -  быстро говорил египтянин, не отрывая взгляда от костра, – он, открыто усомнился в твоей божественности, оскорбил твою мать и сделал все, что бы сорвать твой дальнейший поход. Вот какую змею ты пригрел на своей груди светлейший, убаюканный его философией и необычностью суждения.

  Александр с трудом проглотил  сухой ком, в горле не отрывая взгляда от догорающего костра.

 - Все его предсказания двойственны и если ты сегодня же не отдашь команду к выступлению, то породишь массу сомнения в душах своих воинов государь.

  Александр очнулся от необычного вида столь яркой смерти и встал. Немедленно зазвучали трубы, и все воины обратил взоры к своему вождю.

 - Почтенный Калан славно порадовал нас необычным зрелищем, но видно страх смерти тронул ум у этого человека и он посмел оскорбить меня. Я великодушно прощаю ему все сказанное в мой адрес, потому - что я выше этого и не принимаю всерьез его якобы пророческие слова.

  Царь встал во весь свой рост и, сложив руки на груди, уверенно говорил стоящим перед ним воинам.

 - Наше славное войско не смогли сгубить ни персы, ни азиаты, ни наемники Мемнона. Вы сами видели, как трусливо бежали от нашего оружия инды, которых не могли покорить Кир, Дарий и Семирамида. И теперь сумасшедший философ пророчит смерть все моему войску, хотя перед нами нет опасного врага, – снисходительная улыбка озарила лицо монарха, – пусть тот, кто верить в это выйдет вперед и скажет мне в лицо свои сомнения.

  Тишина была ответом полководцу. Никто не рискнул совершить предлагаемое ему деяние, но и не спешил поддержать своего кумира.

  Положение спас Кратер, который громко и заразительно засмеялся над царской шуткой и его веселье, незамедлительно подхватили другие стратеги, затем  гоместы и простаты, и только после этого все остальные.

  Насмеявшись вдоволь, Александр приказал войску собираться в поход, а слугам залить остатки костра водой и бросить найденные останки софиста в Инд. Но, несмотря на столь веселое окончание, Калан сделал огромное дело, посеяв семена сомнения, в сердца македонцев дав божественную основу в сомнении о правильности действия царя.

  Антигона была в восторге от всего случившегося, прекрасно поняв, какое мощное оружие дал ей в руки покойный брамин, предсказав скорую гибель всего войска.

  Нефтех был недоволен случившимся, поскольку не смог предвидеть подобного смелого хода со стороны покойного пологая, что тот будет  только скрыто интриговать против Александра, продолжая давать ему тревожные пророчества.

  Софист обыграл его своей самопожертвенностью, отрицательные последствия которой никак нельзя было свести к нулю. Предсказание было сделано всем, и разубедить каждого воина было практически невозможно. Однако, поразмыслив над случившимся, египтянин пришел к неожиданному выводу, что Калан полностью сыграл на руку тайному триумвирату, своим словами только приблизив и подогрев все то, к чему так усиленно готовились заговорщики поневоле.

  Нефтех еще раз переговорил с Эвменом и решил более не встречаться с Александром без особой на то надобности.

  От Опианы, македонцы шли вдоль Гефасиса, уверенно покоряя малов которые еще не поспешили выказать царю свою покорность и согласие платить дань.  Из-за крайне низкой судоходности реки, Александр решил