Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Первым подошел Кен, который блокировал восставший город, не предпринимая попыток прорыва к Кратеру. Стратег устроил совещание, с подошедшим вечером Пифоном и решили произвести на следующее утро штурм в надежде, что Кратер ударит им навстречу.

  План полностью удался. Рано утром, под прикрытием тумана, гоплиты подошли к воротам города и принялись выбивать их большим медным тараном, специально привезенного Пифоном на корабле. Орудующих орудием солдат, от стрел и копей индов, надежно прикрывали щиты вблизи стоящих воинов и стрелы лучников, которые буквально все сметали своими стрелами в районе ворот.

  Македонцам пришлось долго провозиться, пока в дереве окованных металлом ворот, появилась первая трещина, а затем воины смогли сбить основной воротный засов.  Одновременно Кратер, наблюдавший из акрополя за действиями своих товарищей, повел осажденных гоплитов  на прорыв. Две смертоносные стены встретились друг с другом после короткой, но бурной схваткой с индами, а затем разошлись в разные стороны, яростно уничтожая всех на своем пути.

  Мусикан был затоптан бегущей толпой, когда вместе с браминами пытался навести порядок среди сражающихся индусов. Следуя указанию Александра, Кен не стал разрушать город, довольствуясь лишь только грабежом и убийством местного населения. Всего были уничтожены более десяти тысяч человек, во главе с софистами и жрецами.   Подобно своему правителю стратег повесил их на главной площади города и не снимал тела более двух недель отказывая близким казненных в их погребении.

  Напуганный столь грозным замирением индов, царь Патталены, чьи земли располагались в низовьях Инда, поспешил прислать Александру свое посольство с изъявлением полной покорности и просьбой заключить союзный договор.

  После этого монарху уже нечего было делать на берегах Инда, и он решил возвращаться к Гифасису для продолжения своего похода к Гангу, о котором ему очень много поведал Пор и Фегей. Последний примкнул к царю вместе с оксидраками и оказался знающим человеком. Александр подтвердил Пифону титул сатрапа всеми землями от Александрии Опиаты до устья Инда, в котором царь приказал разбить морской порт для стоянки кораблей своего флота.

  Дав пир победителей над  грозным правителем Оксикианом, монарх приказал войску поворачивать обратно, не желая попусту тратить свое время.

                Глава VII.  Прощание с Каланом.

                Войско Александра возвращалось вверх по Инду после удачного покорения земель Оксикиана и Патталены. Все оно было основательно нагружено добычей, награбленной в землях индов, и которая мало, чем уступавшей персидской или азиатской. Воитель не обманул, когда принудил сжечь часть имущества, в горах Согдианы уверяя, что впереди их ждет сказочная страна, в сокровищницах которой находиться достойная награда упорства македонских воинов.

  И хотя в поклаже гоплитов не было золота, серебра в ставших уже привычных для них за годы похода слитках или монетах, они не остались внакладе. Карманы македонских вояк приятно отягощали изящные золотые украшения, снятые ими с пальцев, шеи, ушей и носа убитых или ограбленных индианок, дорогая одежда и различные предметы домашней утвари, выхваченные из объятых пламенем домов и дворцов.

  Воины Александра славно обогатились под знаменами своего кумира и теперь горели желанием поскорее реализовать свою добычу. Это скрытое желание бурно выплеснулось наружу когда, покидая Порикану, Александр отправил часть своих ветеранов в Персиполь, напрямик через Арахосию и Карманию.

  Оставшиеся солдаты откровенно завидовали уходящим и стремились всеми, доступными способами оказаться в числе отпускников. Многие ветераны давали богатые взятки своим начальникам за возможность покинуть войско монарха и поскорее унести свою добычу.

  Не миновали чаша искушения и самих командиров великого полководца. Зять Пармериона, стратег Кен пожелал возглавить уходящий отряд, но к своему жестокому разочарованию получил царский отказ, и войско возглавил молодой Аттал, к которому стал благоволить Александр.

  Стратег страшно обиделся, пытался объясниться с царем, но  монарх был непреклонен и в поход по пустыне, радостных воинов увел царский назначенец.

  Обозленный Кен стал громко высказываться перед солдатами и своими друзьями. Его слова находили множество сочувствующих душ, и только авторитет Александра не позволял воинам высказать открытое неповиновение своему полководцу.

  В числе сочувствующих Кену македонцев был и начальник фалангитов Мелеагр, и хотя возы стратега были заполнены до отказа захваченным в походе добром, он не желал продолжения похода.

 - Куда идти дальше? – горестно вопрошал он танцовщицу Антигону, с которой коротал почти каждую ночь, едва войско становилось на ночлег. – Александр погубит нас своей неуемной жаждой завоевания новых земель. Ему не нужно золото и серебро, он легко сжигает его ради достижения своих прихотей, но оно нужно нам, его воинам.

 - Ты абсолютно прав мой господин, – ласково ворковала ему коварная фиванка, всей своей душой ненавидевшая молодого царя. - Он провозгласил себя богом и не желает оставить своим друзьям радости простых смертных.

 - Как хорошо ты меня понимаешь Антигона, хоть и так молода. Ты все, верно, подмечаешь и верно глядишь в саму суть вещей. У сына бога другие интересы и восприятие жизни. Когда он учился в Мезе у Аристотеля, то был простым наследником престола и прекрасно понимал простые человеческие ценности жизни. Но вот когда мерзкие египтяне провозгласили его богом, и бесстыдная Олимпиада подтвердила свою постороннюю связь, Александр здорово изменился. Его помыслы стали охватывать всю Ойкумену и вместо того, что бы завершить войну на Евфрате, мы потащились, бог знает, куда и бог знает зачем.

 - Ты сильно рискуешь мой милый, говоря такие слова – притворно опасалась девушка, хотя только этого и желала слышать, надеясь на срыв планов ненавистного разрушителя ее родного города.

 - Нисколько! – разгорячено восклицал Мелеагр, – точно так же думает Кен и Кратер. С подобными мыслями ходят Птоломей, Гарпал, Лисимах, Аминта и даже Неарх. Всем им уже надоела война, и они хотят мирно осесть на покоренных землях маленькими, но могущественными сатрапами. Только один подлиза Гефестион и непоседа Пердикка лижут щедрую царскую руку, ибо обладают такой же ненасытностью, как и Александр.

  Мелеагр зло ухмыльнулся, вспоминая скабрезные рассказы о близости Александра и Гефестиона, давно циркулирующие в командирских кругах.

 - Как же ты устал за все время похода Мелеагр. Твое молодое тело покрыто шрамами и рубцами, о которых некому позаботиться кроме твоей преданной наложницы. Как мне хочется, что бы ты, наконец- то обрел заслуженный покой и зажил той жизнью, которой