Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

— Нет. И кажется, их стало больше, — мрачно выдал бог, глянув за спину, где среди зелени раздавалось разъярённое шипение. — Скоро они нас нагонят. У тебя есть план?

— Ага. Спрячемся в пирамиде! — выдохнул я и выскочил из зарослей, оказавшись перед покрытым лианами, зеленью и трещинами древним строением из чёрных грубо обработанных блоков. — Вот, собственно, и она.

— Хм, мы сможем держать тут оборону, — обрадовался бог, бросившись к каменной двери, а затем не без злорадства напомнил: — Правда, ты, как я и говорил, не сумеешь за два часа привести нас к источнику энергии.

— Ой ли? — усмехнулся я и навалился на дверь. Бог помог мне, и мы с противным каменным скрежетом сдвинули её с места.

— Тебе поможет только чудо, — бросил асгардец и прошмыгнул во тьму, скрывающуюся внутри пирамиды.

— Чудо? Нет, мне помогут планирование, логика и острый, пытливый ум, — оскалился я в ответ и снова навалился на дверь. Теперь чтобы закрыть её.

Бог мне снова помог, после чего дверь встала на место.

Мы оказались в шевелящемся мраке, пропитавшем спёртый тёплый воздух, пахнущий влагой и камнем.

— Локки, прекращай делать хорошую мину при плохой игре, — высокомерно посоветовал асгардец и сумел зажечь один из факелов, которые до сих пор таскал на своей мускулистой спине. Да, конечно, они промокли, но не очень сильно. Пламя всё же разгорелось, пусть и несильно, шипя от влаги и изрядно чадя.

— А ты лучше перестань меня недооценивать, — проронил я, глядя на стены, освещённые светом горящего факела.

Тут и там были изображены Древние: в профиль, в анфас, воюющие с кем-то и занимающиеся наукой.

Бог слегка сбледнул и проронил, начав догадываться:

— Нет, эта пирамида не может быть местом хранения источника энергии.

— А чем оно хуже других? — пожал я плечами и пошёл по коридору, старательно осматривая его в поисках ловушек.

Асгардец что-то неразборчиво пробормотал и пошёл рядом со мной, тревожно посматривая в сторону каменной двери, будто ждал, что сейчас её откроют ящеры.

Но даже когда мы без проблем миновали коридор, дверь оставалась недвижимой, хотя крокодилы, по идее, уже должны были достичь пирамиды.

— Почему они не входят? — проговорил бог, задумчиво сдвинув брови.

— Религиозный страх, — предположил я и провёл рукой по изображению сердца, выгравированному на очередной каменной двери. — Помоги мне открыть её.

Асгардец кивнул, положил факел на пол и между делом покосился на свою раненую руку. Кровь уже перестала хлестать из плеча, а раны покрылись коркой. Оно и понятно. Его тело гораздо более крепкое, чем у обычного смертного.

Мы с Хеймдаллем отворили дверь и проникли внутрь небольшого зала. Там воздух слегка потрескивал от энергии, сродни божественной. Теперь я чувствовал её, давеча перейдя на новый уровень, уже практически став богом. Энергия исходила от слабо светящегося зелёным светом древесного ствола, медленно и тяжело пульсирующего в середине зала.

Крона древа распадалась на тысячи тонких побегов, а те исчезали в потолке. Корни же уходили в потрескавшийся пол. А ещё тринадцать толстых, примерно с мою руку, лиан тянулись от древа к такому же количеству больших каменных саркофагов, накрытых крышками. Лианы проникали в них через отверстия в головной части. А сами саркофаги окружали древо, чьё сияние создавало мистический полусумрак.

— Хем, догадываешься, что это такое? — просипел я, указав пальцем на древо, чей глухой, умирающий пульс заставлял слабо вибрировать стены.

— Местный источник питания, — еле слышно прошептал он, открыв рот в великом удивлении, граничащем с благоговением.

Признаться, я ожидал от него другой реакции. Протеста, гордо вскинутой головы, раздражения, жгучей ненависти и злобного неохотного признания, что мне удалось выиграть наш спор. Ведь два часа ещё не миновали.

— Хм, и это всё, что ты можешь сказать? — недовольно выдал я и подошёл к ближайшему саркофагу.

— Нет, не всё, — шумно сглотнул он и положил руку на эфес меча, вонзив в меня буравящий взгляд с тлеющими искорками чуть ли не суеверного страха. — Кто ты такой?

— Локки, моё имя Локки. Ты так изумился, что забыл, как меня зовут? — пожал я плечами и навалился на толстую каменную крышку.

Та с большим трудом начала сдвигаться в сторону, оглашая зал душераздирающим скрежетом.

— Нет, Локки бы не сумел привести меня к источнику питания меньше чем за два часа. Башня ведь колоссально огромна изнутри. А ты шёл так, словно точно знал, куда нужно двигаться, — сдавленно произнёс бог и вытянул клинок из ножен.

— Хем, убери железку. Я Локки. Никто не надел мою шкуру и не напялил иллюзию меня любимого. Сам посуди, разве можно так искусно подделать мой неподражаемый голос, блестящий юмор и скромное до безобразия поведение? — усмехнулся я, с натужным пыхтением двигая крышку. — Я же тебе сказал, что меня в той комнате посетило озарение, будто сама Башня доверительно шепнула мне, куда топать.

Асгардец заколебался, мучительно сдвинув брови над переносицей. Меч в его руке медленно покачивался, отражая зелёное сияние пульсирующего, будто сердце, древа.

— Я тебе верю, — наконец сказал бог, бросив меч в ножны, а затем раздражённо добавил: — Ты специально спровоцировал меня на этот глупый спор! Ты знал, что сумеешь попасть сюда меньше, чем за два часа.

— Ага, — кивнул я и вонзил в асгардца подозрительный взгляд. — Кто ты такой? Где настоящий Хеймдалль? Он был не таким догадливым.

— Локки, ты самое невыносимое существо, которое я когда-либо встречал, — скрипнул золотыми зубами бог и подскочил к саркофагу, чтобы помочь мне.

Вместе мы быстро сдвинули крышку настолько, что увидели того, кто лежал под ней.

— Задери меня Фенрир! — ахнул асгардец, широко распахнутыми глазами глядя на труп Древнего, облачённого в истлевшие лохмотья. Они практически не скрывали его мумифицированного трёхметрового серого тела с перепончатыми лапами и головой, напоминающей осьминога. Растущие из спины крылья превратились в подобие тончайшего пергамента, а свисающие с подбородка щупальца изрядно сморщились.

— Хем, а ведь он живой, — пробормотал я и указал пальцем на истончившиеся веки Древнего. Под ними медленно ворочались глазные яблоки существа.

Глаза Древнего были непропорционально большими относительно вытянутого костистого лица, а из приоткрытой узкой щели рта с двумя костяными пластинами вылетало едва ощутимое дыхание.

— И правда… живой, — прошептал асгардец, мелко задрожав как простой смертный, коему