"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

вместо утреннего приветствия проговорил Шан, заметив, что от содеянного шума Джу подскочил на своем жестком ложе так, будто кастрюля и блюда попадали ему на голову. – Тихо… (Медный звон еще стоял в воздухе.) – Прямо сказка какая-то. Птицы поют – заслушаешься. А у нас многоэтажный дом, да почти что под самыми окнами портовая таможня. И днем и ночью грохот, ругань, телеги эти несмазаные с разбитыми колесами. Как будто в Столице нет других дорог и улиц, чтобы по ним ездить. Столько беспокойств все это доставляет… Я вот чай варю, только не знаю, из какой посуды ты его пьешь…

– Сбоку от умывальника посмотрите, на полке, – посоветовал Джу, протирая глаза. – Рабежский колокол уже звонил?

– Здесь разве слышно? – удивился Шан. – Ведь отсюда до Рабежа добрых четыре лиги, а то и все пять… Я всегда по солнцу встаю. У нас не слыхать колоколов.

– Мы на службу не опоздаем?

– Не должны.

Шан нашел обе чайные чашки Джу – пеструю с трещинкой и белую надкушенную – и по-хозяйски протирал их полотенцем, пока чайник шипел на плите.

Размышляя, надолго ли Шан у него поселился, Джу привел комнату в порядок – собрал с пола постельные принадлежности и сложил на кровать. «Когда я прочитаю родительское дело? – думал он. – Все время мне что-то мешает…»

– Я совсем забыл, – Шан вдруг задрал полу кафтана и полез в карман штанов. – Аглар велел тебе передать ключи.

Связка с двумя жетонами – для архива и для входа на второй этаж префектуры, – коротко звякнув, шлепнулась на застеленную кровать.

– Сегодня Аглара на ночном дежурстве подменю я, а потом, когда будет мое дежурство – я не помню точно, когда – ты подменишь меня, мы с Агларом так договорились. А еще он велел тебе, если ты в самом деле веришь Единому, больше молиться. Ни с кем, сказал он, не происходит таких вещей, как с Джу. Он просил предупредить, чтобы ты был очень внимателен.

* * *

Обстановку внутри павильона Фаю не с чем было сравнить – он не видел других государевых покоев. Отделка и убранство не показались ему роскошными. Он представлял себе жизнь местных владетелей по-другому, в окружении того, что наиболее высоко ценится в империи – золота, драгоценных камней, шелковых ковров и тканей.

Увиденное было намного скромнее. Перевитый гибкой лозой ажурный камень; серебристо-серая циновка на полу; две резные скамьи со спинками, поставленные под прямым углом друг к другу, и овальный столик из полированного дерева перед ними; по стенам, среди листвы, несколько изысканных миниатюр на бледном шелке с изображениями туманных гор и морского берега. Свет падает сверху – через круглое окно в потолке. Темная жаровня распространяет сладковато-терпкий аромат. На столике белая вазочка с веткой цветущего дерева.

Ли тут же уцепился взглядом за эту ветку, достал из узкого горлышка и понюхал. Фай шикнул на него и слегка ударил по руке.

– А что ты дергаешься? – пожал плечами Ли, возвращая веточку на место. – Они же тут дикари. Мы с тобой вдвоем можем весь Царский Город с ног на голову поставить, разве не так?

– Мы с тобой – в гостях, если ты не понял, – осек его Фай. – Веди себя прилично.

Ли снова пожал плечами и с демонстративно-отсутствующим видом уселся на скамью. Но долго сохранять невозмутимость у него не хватило терпения. Лукавый взгляд соскользнул с нейтральной точки на стене и пошел сначала направо, потом налево, Ли потянулся и раздвинул плети плотно укрывающей каменную резьбу живой драпировки.

Фай некоторое время следил за ним молча, сожалея о том, что Ли не обладает врожденным чувством такта, и по этой причине его могут посчитать дурно воспитанным, потом зашел Ли за спину и хотел еще раз призвать его к порядку, но не успел. Легко прошелестели серебряные листья. Два или три человека остались за порогом, и один вошел. Дин предупреждал, как отличить государя от других царедворцев, если встреча с императором случится внезапно. Хотя двух одинаковых масок при дворе нет, неподготовленному взгляду трудно бывает одну отличить от другой. Но все эти маски – личины зверей. На государе же маска человека.

Вошедший был одного с Фаем роста и лишь немного шире в плечах. Он безошибочно определил, кто из гостей посланник, а кто переводчик, и смотрел из-под серо-стальной маски прямо на Фая.

Фай опомнился, сгреб замешкавшегося супруга за одежду и, словно куклу-марионетку, заставил встать и поклониться.

Государь ответил на поклон поклоном – не таким, конечно, почтительным, как расстарался Фай, но, прежде чем выпрямиться, он снял с себя и стальную маску, и серебряную сетку, закрывавшую волосы, и положил их на плечо белого с жемчужной вышивкой кафтана.

– В первый раз вам будет удобнее со мной разговаривать так, – сказал государь и жестом указал на скамьи. Вежливая улыбка мельком отразилась в темных, с антрацитовым блеском глазах. И пропала. – Пожалуйста, садитесь. Поговорим без титулов и чинов, просто как люди, заинтересованные во взаимной выгоде.

Фай почти не удивился. Он уже понял, что многое с самого начала представлял себе неверно. У тарга не могло быть ни угольно-черных глаз, ни такого же цвета волос. Фай принял бы императора за арданца, будь кожа у того потемнее, а скулы пошире. Но у государя оказалось приятное, немного усталое лицо, очень спокойное и совершенно не похожее на арданское или северотаргское.

И по возрасту они с Фаем казались ровесниками. И у того и у другого, если присмотреться, можно было увидеть несколько седых нитей в волосах, однако их седина являлась лишь печатью некоторого жизненного опыта, а отнюдь не бремени прожитых лет. Фай подумал: тридцать три, тридцать пять, ну, тридцать семь – самое большее, сколько ему может быть. А еще Фай сразу понял, что Дин не преувеличивал, и с этим человеком действительно легко будет достичь взаимопонимания и обо всем договориться. Внешность и поведение государя сразу располагали к доверию.

Единственное, что совершенно не понравилось Фаю в государе – это как обомлел Маленький Ли при появлении владыки полумира.

Нэль целый день занимался хозяйством, стараясь отвлечь себя от плохих мыслей. Он твердил себе, что сам виноват в ухудшении отношений с Фаем. Нэль в самом деле не знал, как вернуть доверие брата. Между ними постоянно случались какие-то недомолвки и досадные недоразумения, препятствовавшие пониманию и возврату их прежней хорошей дружбы. Нэль догадывался, в чем может упрекнуть себя. Наверное, он был слишком обидчив. Он все время забывал, что старший брат отвечает не только лично за себя и