Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

в себя. Арина проверила автомат, пересчитала магазины и даже попыталась включить телефон. Гоша обшарил карманы, нашёл остатки шоколадки из кабинета Якуба и сожрал. Под пристальным взглядом эльфийки, которая кажется узнала обёртку.

Я же стоял и наслаждался тишиной. После сирен, стрельбы и гошиных телефонных переговоров с генштабом, это казалось отличным бонусом.

Аня пришла в себя первой. Поднялась, опираясь о стену. Окинула нас взглядом, остановив его на мне.

— Кто вы? — голос сухой, однако при этом твёрдый. — Шпионы? Диверсионная группа? Что дальше будет со мной?

Не, я понимаю, что это вроде как и логично выглядит. Первое, что тебе придёт на ум, когда неизвестные валят шефа и устраивают бойню в здании, при этом попав туда через шкаф — диверсия. Особенно если страна в которой ты родился и вырос, постоянно существует в режиме осаждённой крепости. Чтобы никакая сука не вздумала задаваться вопросом о распределении любых благ.

Сомневаюсь, что при таком раскладе, у кого-то возникнет мысль про параллельный мир. Тем не менее, после её слов, меня разобрало на дичайший смех. Сдержать который удалось с громадным трудом.

— Я — Гош-скош! — ушастик тут же выпрямился во весь свой семидесятисантиметровый рост и ткнул себя пальцем в грудь. — Гоблин Апокалипсиса! Путешественник по шкафам! Ужас бюрократов! Расхититель шоколадок! И прекрасный любовник!

Он щёлкнул пальцем по козырьку, горделиво смотря на изрядно охреневшую от такой тирады эльфийку.

— Он ещё и сам себе пресс-секретарь, — Арина медленно качнула головой, смотря на них. — Привыкай. Это перманентный статус-эффект. Не лечится.

Анюта переводила взгляд с Гоши на Арину и обратно. Не вдупляет. Оно и понятно — кто бы на её месте вот за пару минут во всё въехал? Ещё и без подсказок.

— Мы из другого мира, — сказал я. — И ты сейчас здесь. Старая вселенная — где-то там.

Озвучив последнюю фразу, я ткнул пальцем в сторону стены. Сразу же добавив, что направление указано метафорически и на самом деле никакого выхода в её старый мир там не имеется.

Конечно, я мог бы объяснить подробнее. Параллельные реальности, порталы, аномалии. Но нахрена? И она не поймёт, и мне лень.

— Как Яхонтов, — тихо сказала Аня. — Он тоже исчез. Пять лет назад. Пришёл на работу, сходил за кофе и сел за стол. А потом пропал.

Подтвердить, что это был тот самый цензор, который спровоцировал второе изменение здания, удалось буквально при помощи одного единственного вопроса. Занятно, на самом деле. Выходит тут не только пространство играет в шутки, но ещё и хронологические потоки туда-сюда плавают. Что за херню такую свенги сотворили с академией? Раньше ничего подобного не было. Хотя посещали мы её не раз.

Следующие минут десять мы разговаривали. Точнее — отвечали на вопросы эльфийки, которые казалось не заканчивались. Каждый ответ порождал порцию новых. Два мира, две реальности, разная история, но при этом общие расы. Да и магия тоже имелась в обоих. Для Арины и Гоши это было неожиданно. И интересно.

Понятное дело — они были в курсе существования других миров. Арина когда-то этим интересовалась, а Гоша вовсе побывал в одном таком вместе со мной. Но одно дело — знать и что-то там себе умозрительно выстраивать в голове. Совсем другой — беседовать с эльфийкой из параллельной вселенной, которая наблюдала падение империи и создание нового государства.

Вот для меня тут ничего интересного не было. Я уже неплохо знал этот мир и отлично мог себе представить во что превратился второй. Достаточно посмотреть на историю моего собственного. Да и фигура погибшего Второго секретаря, тоже на многое намекала.

В какой-то момент разговор ушёл в дебри и мне пришлось их остановить. Напомнив, что мы вообще-то не на прогулку сюда заглянули. Есть задача, которую всё ещё предстоит выполнить. Да и выбраться отсюда бы тоже не помешало.

Возвращаться в суровую реальность и прекращать обсуждать альтернативную реальность им не хотелось, но выбора я не оставил. Так что через минуту мы уже брели по коридору. И надо сказать, выглядело всё куда хуже, чем раньше.

Стены шли ровно метров двадцать, потом уходили вверх на полметра, будто два этажа сшили с разницей в высоту. Вот под ногами каменная плитка — серая, потрескавшаяся. А через три шага — деревянные доски, почерневшие от влаги. Слева из стены торчит обрубок лестничного пролёта. Четыре мраморные ступени вверх, площадка, и всё. Дальше стена. Лестница в никуда.

Справа в потолок вплавлен кусок кабинета. Половина стола, стул, вверх ногами, и плакат «Слава советским чародеям», тоже висящий в неверном направлении.

— Глитчи, — пробормотала Арина. — Текстуры уплыли вместе с мозгами.

Я крутил головой. Подмечал и фиксировал. Иногда осторожно тыкал пальцем. Интересно же — кто может похвастаться, что побывал внутри такого места. Тут бы ещё выжить конечно, чтобы самому кому-то рассказать. Но пока этим занимаюсь, можно как раз всё заценить.

Тем более света сейчас здесь хватало. Много и разного. В одном месте из стены торчал самый настоящий уличный фонарь. Кованый, чугунный, с круглым плафоном, внутри которого была крупная лампочка. Через десять шагов — настольная лампа. Стояла на полу, у стены, с зелёным абажуром. Провода видно не было, но она всё равно светила. Ещё дальше целый кусок коридора был освещён свечами. Которые вдобавок ко всему ещё и были призрачными — свет давали, но вот коснуться их было нельзя.

Каждый новый источник света был из другой эпохи. Как будто кто-то вырезал куски из разных зданий и склеил в один коридор. Рядом с фонарём — картина в тяжёлой раме. Пейзаж. Море и скалы с чайками. Через метр — технический чертёж с размерами и стрелками. Приколочен прямо к камню.

Я хотел было пошутить. Что-то про музей современного искусства, где экспонаты расставлял пьяный куратор. Уже сформулировал в голове, когда совсем рядом послышался голос.

— Дарг? — тихо и со странным шумом. — Это ты?

Медленно повернулся, опуская пальцы на рукоять меча. Арина и Гоша схватились за оружие. Аня прижалась к стене.

Из каменной кладки выступало лицо. Именно выступало — как барельеф, который решил ожить. Нос, скулы со лбом, подбородок. Почти закрытые глаза. Каменные губы, которые шевелились, роняя серую крошку.

Стоп. Я знал это лицо. В смысле и сейчас знаю.

Каменные веки дрогнули и с хрустом поднялись чуть выше. На меня уставились глаза, в которых не было зрачков. Только серый, пыльный камень.

— Федот Андреевич? — сказал я. — Какого хрена с вами случилось?

Каменные губы дрогнули. Крошка посыпалась на пол. Правда сказать что-то у старика не вышло.

Гоша подскочил