Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

она была обученной и сильной одаренной. Ей не составило труда провести доверившихся и показать свою душу. Обнажив ее, она дала прайду возможность полностью увидеть себя, понять ее путь, ощутить такую знакомую боль потерь, впитать ее надежду и любовь к Мирру. Она не лучше и не хуже Араелы, она другая. И она не собиралась затмевать или занимать ее место. У нее было свое.

— Он катар, Асока, для него нормально иметь и одинаково любить нескольких самок.

— Я понимаю, — ответила та, чуть розовея.

— Но ты не принимаешь это, — опередила Ассаж Кира, первой из котят покинувшая чужое сознание.

— Просто, я не достаточно катарка.

— Но мы тебя все равно любим, сестра, — ответил Шак, а его брат уверенно кивнул, подтверждая слова старшего.

— Тебе необязательно становиться ей, — улыбнулась Ассаж. — Ты это ты. Мирр и мы, будем счастливы и горды, если ты найдешь свой путь. И ты всегда останешься членом прайда.

— Но… — растерялась Асока, не знающая как реагировать на все это.

— Завтра я лечу на родину. Ты составишь мне компанию. Мирр многое тебе дал, но пришла пора увидеть другие пути. Не скажу, что дороги сестер ночи тебе подойдут или окажутся близки и понятны, но на контрастах проще разобраться. К тому же, Мать Талзин поможет нам пообщаться с многими другими интересными и необычными одаренными.

— Хорошо, — улыбнулась Асока, ощущая, как ей становится легко и накатывает шаловливое веселье. — Но если я решу стать катаром, ты научишь меня перекидываться, Бас-с-стет, — решительно добавила она, смотря в глаза Ассаж.

— Договорились, — усмехнулась та, даже не попытавшись скрыть мимолетного смущенья и легкой досады от излишней откровенности.

— Давайте фехтовать, — предложил Каш, которому пока еще не особо интересны были некоторые аспекты взаимоотношения разных полов.

Разумеется, идея прошла на ура у старших членов прайда. Правда, в итоге все обернулось своеобразной возней со световыми мечами наперевес, и техниками Силы в придачу, но никто от этого не расстроился. Наоборот, впервые за последнее время все оказались счастливы и умиротворены. Радость и смех сопровождали хаос учебного боя. А уж когда к этому, весьма жутко смотрящемуся со стороны простого смертного клубку, образованному смазанными тенями мечущихся тел, да еще разукрашенному всполохами гудящих и сталкивающихся клинков, присоединился Мирр… В общем, Семьдесят Седьмой уже собирался меддроидам боевую готовность объявить и вообще о тревоге подумывал, но Пиф успокоил собрата, порекомендовав лучше озаботиться высококалорийным праздничным ужином.

***

Обессилено рухнув в кресло, клокочущий от ярости Палпатин с ненавистью и удовлетворением оглядел разгромленный кабинет загородной резиденции. Конечно, на планете-городе такое понятие как «за городом» весьма и весьма условно, но все же — свои курортные районы на Корусанте имелись. Правда, вид у них был весьма специфическим. Впрочем, все это незначительные мелочи. Куда важней, что, несмотря на учиненный погром, Палпатин каким-то чудом удержал сокрытие и не позволил джедаям обнаружить себя. Он вообще мог бы собой гордиться. Не каждому удается столь долго сдерживаться при тех новостях, которые обрушивались на него день за днем на протяжении последнего времени.

Смотря на экзотических рыбок, трепыхающихся в предсмертных конвульсиях, он буквально наслаждался их агонией. В каждой из них он видел, представлял, своих противников. Правда, на деле, они раз за разом, и прискорбно быстро, приобретали одни и те же черты. Ненавистные и, надо признать, пугающие. В каждой из экзотических рыбок, Палпатин видел Мирра. Страх рождал ненависть, та рождала гнев, и… В общем-то он страдал. Впрочем, поводов у него хватало.

Планы рассыпались песчаными замками, вздумавшими противостоять урагану, все шло прахом. Ни о каком Великом плане Палпатин уже не думал. Первым ударом набатного колокола стали результаты диверсионных миссий джедаев. Нельзя сказать, что те не были успешными, но сделали они намного меньше, чем он ожидал. А вернулась их и вовсе горстка. Он успел порадоваться данному обстоятельству, но радость оказалась не долгой и обернулась сожалением. Ответный удар Мирра оказался ужасно точным и разрушительным. В том, что за гибелью большей части его немногочисленных помощников стоит катар, он не сомневался. Начавшееся наступление не позволило вовремя купировать последствия. Не мог он до своего убежища и тайного командного центра добраться. Времени и сил катастрофически не хватало, еще и интуиция противилась. Столкновения с наемниками и охотниками за головами Палпатин не боялся, просто опасался привлечь внимание джедаев схваткой. Теперь же о восстановлении контроля над пошедшей в разнос тайной структурой, выстроенный поколениями ситхов, и вовсе некогда думать стало.

Если бы не страх и ненависть, Палпатин бы мог оценить своеобразную иронию. Ведь он и сам, по мере сил и возможностей, избегал лжи. Высшим пилотажем он считал правду, сказанную без расставления акцентов и прикрас, но при этом дающую желаемое. Вот и Мирр ни на йоту не соврал, когда о носителях новых говорил и об их эффективности в первых боях. Массированная контратака на ключевых направлениях, обернулась катастрофическим разгромом, а в сочетании с уничтожением Камино… Республика банально без клонов осталась. Вот так, менее чем за декаду, Палпатин оказался без верного военного кулака. Гибель и пропажа джедаев, зачастую и командовавших ими, совсем не радовала. Скорей уж наоборот, пугала.

В то, что Мирр — это ставленник ордена, Палпатин больше не верил. Все же, вряд ли бы те так самоотверженно бились, да и потери, о которых он знал достоверно, казались ему излишне велики. Не каждый ситх прошлого пошел бы на подобное, он сам бы десять раз подумал, а для джедаев такое и вовсе нечто запредельное. Фактически, теперь Палпатин всерьез рассматривал извечных противников как самого близкого и надежного союзника. Мирр явно не делал различий между светлыми и темными, он вырезал всех, кто стоял на его пути к власти.

Для Палпатина убедительным доказательством последнего стала судьба Энакина. Перспективного и вожделенного ученика доставили в храм безруким и безногим обрубком. Похоже, лишь избранность и чудесное попустительство Силы, да своевременное прибытие Кеноби, позволили тому выжить. Хоть Энакин все еще и сохранял невероятную связь с Великой, но теперь она не поражала. Он превратился лишь в очень и очень сильного одаренного, но, увы, не более того. Разумеется, Палпатин поинтересовался судьбой бедного мальчика, в конце концов, они открыто общались, да и он не скрывал своего благоволения с покровительством. Естественно, ему ответили, хоть и без особых подробностей, но слова о Вентресс и падении прозвучали, а большего Палпатину и не требовалось. Он убедился (скорей уж