Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Хорошие брови. Густые и широкие, какие и должны быть у мужчины. И взгляд прямой и твёрдый. Только слегка светящаяся радужка немножко пугала, Зиярелла сразу вспоминала ночи, проведённые в горах, и блеск звериных глаз, в которых отражалось пламя костра. Но нет, этот зверь… этот зверь добрый. Добрее, чем незвери из общины.

— Праздники? — Зиярелла опомнилась, когда по губам мужчины скользнула хитрая, немного насмешливая улыбка. — А, праздники, да… В это время у нас Сход Воды, но это не всегда праздник. Если воды и сели обошли общину стороной, то мы празднуем. А так… У хаги не очень хорошо получается заклинать воду, так что она порой подмывает защиту общины.

— А для нас Хрустальные Луны всегда праздник, — белые зубы оборотня влажно блеснули в улыбке. — Хотя порой приходят такие морозы, что гибнут озимые. И в такие годы Луны празднуют с особым весельем. В трудное время ведь особенно хочется ощутить радость, чтобы найти в себе силы пережить этот период.

Зиярелла удивлённо посмотрела на господина Вахеша. Странно, но его слова так часто находили живой отклик в её душе и мыслях. Вот и сейчас она подумала, что позволить себе немного повеселиться в трудное время не так уж плохо. Может, груз на плечах полегчал бы и стало бы проще идти по жизни, не так тревожно. Взгляд упал на крепкое плечо мужчины, и Зиярелла отчего-то подумала о сущей глупости: «Он многое может вынести на своих плечах».

Но тут же испугалась и устыдилась своих мыслей. Неужто она думает переложить свои заботы на него? Какой эгоизм! Стыд опалил щёки. Но Зиярелла не успела погрузиться в самобичевание. На площади грянула задорная музыка, и внимание тут же устремилось туда. И Зиярелла ахнула, увидев, что мужчины и женщины, сцепившись в объятиях, закружили на мостовой.

— Так и знал, что приглашать на танец тебя рановато, — господина Вахеша повеселил её ужас. — А ведь это ещё довольно целомудренные…

— Это⁈ — возмущённая Зиярелла выпростала руку из-под одеяла и ткнула пальцем вниз. — Он держит её… — она запнулась, но очень красноречиво провела ладонь по одеялу в районе талии.

— В танце это допустимо. И допустимо, если женщина нуждается в поддержке, — господин Вахеш с самым невозмутимым видом открыл корзинку, и в морозную свежесть воздуха вплёлся аромат копчёного мяса, сыра и ещё тёплого хлеба.

Зиярелла сглотнула набежавшую слюну. Она так нервничала перед ночной встречей, что не смогла поесть.

— Дай руку.

И Зиярелла, думая, что он сейчас даст ей угощение, протянула руку. Оборотень действительно достал из корзины ломоть хлеба, щедро укрытый мясом и сыром, но это оказался лишь обманный манёвр, ловушка. Поймав её ладонь, мужчина быстро прижался к ней горячими губами и, не успела женщина опомниться, вложил в неё угощение.

— Вы… — Зиярелла распахнула рот и стиснула пальцы на хлебе.

— Эй-ей, еда требует более нежного отношения, — укорил её Вахеш.

— Вы… как вы… Вы смели… посмели… поцеловать меня! — наконец смогла высказать своё возмущение Зиярелла.

— Я⁈ — изумление на лице оборотня было таким искренним, что женщина ненадолго смешалась. — Неправда, я вас не целовал.

— Чт… как… Ах… Да вы поцеловали меня сюда! — Зиярелла торопливо переложила угощение в другую руку и вытянула вперёд ладонь, показывая, куда именно оборотень посмел приложить свои наглые губы.

Тот так посмотрел на протянутую руку, что женщина мгновенно спрятала её за спину.

— Не целовал, — продолжал невозмутимо отпираться господин Вахеш. — Кто может подтвердить? — и скосил хитрый глаз на неё.

Издевается! Как есть издевается! Но вместо того, чтобы разозлиться, Зиярелла вдруг почувствовала прилив азарта. Но не поддалась ему. Возмущённо засопела и процедила сквозь зубы:

— Я сама могу это подтвердить!

— Может, ты просто хочешь, чтобы я поцеловал тебя, вот тебе и почудилось?

— Я⁈ — вскрик взлетел к самому волчьему месяцу.

И тут оборотень не выдержал и широко, совершенно по-мальчишески улыбнулся. Сердечко сжалось, и Зиярелле захотелось по-детски хлопнуть его по плечу, чтобы больше не смеялся над ней.

— Тут есть ещё травяной отвар, — мужчина кивнул на корзину. — Налить?

— Да! — Зиярелла строго посмотрела на него и прижала руку к груди. — Поставьте на крышу, я сама возьму.

— Я больше не буду, — но улыбался оборотень так шкодливо, что поверить ему было ну никак нельзя.

— Ставьте на крышу! — не повелась Зиярелла.

Нет, ну какова наглость⁈

Дыхание спирало от возмущения и восторга.

Просидели они на крыше пару часов. Как раз столько и продлилась самая красивая часть праздника. Потом, по словам господина Вахеша, появляется много пьяных и зрелище уже не столь приятное.

Никогда ещё Зиярелла не проводила так хорошо время. Ей чудилось, что она стала какой-то другой. Более лёгкой, обновлённой, словно чуточку переродившейся. В теле появилась энергия, мысль потекла свободнее, а вечно томившая тревога куда-то отступила. Возмутительная выходка господина Вахеша выбила её из привычного панциря, но не напугала. И раззадоренная, и малость возмущённая Зиярелла уже с предвкушением ждала от оборотня очередной выходки, чтобы, конечно же, её пресечь.

Но тот вёл себя благоразумно. Зато разговор потёк легче. Зиярелла уже не боялась немного препираться с мужчиной — душа требовала отмщения за поцелуй, — вкусная еда и горячее питьё согрели кровь и расслабили тело, и женщина уже с большим благодушием смотрела на веселье на площади. И даже чересчур, на её взгляд, разнузданное поведение горожан больше не возмущало. Она смотрела с некоторым смущением, но уже без осуждения и с интересом.

Господин Вахеш много и охотно говорил. И Зиярелла, к своему удивлению, тоже. Ей хотелось говорить. Всю свою жизнь она помнила, что её слова не имеют значения и не стоит говорить глупости в присутствии тех, кто действительно принимает решения и несёт ответственность. А сейчас она задыхалась от острого желания наконец высказать глупости.

Потому что чувствовала, что господин Вахеш её не осадит, не скажет, что её слова чушь, и будет внимательно слушать. Ей так хотелось, чтобы он её послушал. В груди поднималась волна радостного ликования, когда она видела, что оборотень действительно слушает её. И даже задаёт вопросы! Порой она захлёбывалась в словах, спеша рассказать ему чуть ли не всё. Будто боялась, что этот разговор будет единственным в её жизни и более шанса так поговорить не выпадет.

И теперь её пальцы