Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— У тебя появились подруга? — заинтересовалась Антонина Юрьевна, невольно мне подыгрывая. — А кто, если не секрет? Девочки часто рассказывают об учебе. Возможно, я о ней слышала.

— Ее светлость Олечка Романова, — пропела я. — Мы познакомились, когда я гуляла.

— Родственница императора? — благоговейным шепотом выдала Клава.

Я лишь загадочно улыбнулась.

— Да, о ее светлости я наслышана, — кивнула Антонина Юрьевна.

Но не уточнила, хорошее говорили об Ольге ее постоялицы или плохое. Впрочем, мне-то выбирать не приходится.

Естественно, встала я намного раньше, чтобы избежать повторения утреннего кошмара. И ушла из дома до того, как Клавдия проснулась. Я была уверена, что в гимназию она примчится непременно — к полудню, чтобы не пропустить нашу с Ольгой встречу.

Гимназия, где мне предстояло учиться ближайшие два года, находилась недалеко от дома, то есть, в пригороде. За чертой города располагались все учебные заведения, где преподавали магию. Полигон для практических занятий в жилом квартале не спрячешь.

Не знаю, по какой причине иногородние ученицы жили не на территории гимназии. Там хватило места для учебного корпуса, внешне напоминающего средневековый замок — с круглыми башенками по углам квадратного здания, с зубцами и остроконечными крышами, с внутренним двором, посередине которого стоял донжон. Для спортивного комплекса с бассейном, теннисными кортами и площадками для игр. Для конюшни с дюжиной ладных лошадок. Для парка с тенистыми аллеями, цветниками и фонтанами. И, разумеется, для полигона с защитным куполом.

Возможно, в гимназию принимали мало иногородних учениц, потому для них и не построили общежития. Как я поняла, таких пансионов, как дом Антонины Юрьевны, несколько. И все они расположены рядом с гимназией.

Экскурсию по территории я устроила себе сама. Охранник на входе, проверив мои документы, указал дорогу к главному корпусу, а я, воспользовавшись тем, что вокруг ни души, отправилась на прогулку по парку.

Погода… не располагала. Опять моросил дождь. И ветер дул отнюдь не летний — холодный, пронизывающий. Но я его почти не замечала, прячась под зонтом. Иногда на меня такое накатывало: хотелось побыть одной, почти ни о чем не думая. Мысли мешались с воспоминаниями: прошлая жизнь, уже казавшаяся сном и детство Яры — до приюта и после. Приятные и мучительно болезненные моменты яркими пятнами проносились перед глазами. И в то же время я осознавала, где нахожусь, не терялась во времени и пространстве.

Сегодня вспоминалась больница, где работал Николай Петрович. И даже не она, а… мальчишка, которому я обязана жизнью. Дважды? Первая «случайность», возможно, и подстроена богами. Даже не возможно, а наверняка. Но номер телефона отдела эсперов… не случайность вовсе.

А сейчас? Я участвую в розыгрыше, что придумал Матвей Шереметев, один из младших внуков главы рода, кадет военного училища. К слову, странно, что все еще кадет, в его двадцать один год. Вроде бы уже должен быть молодым офицером? Или курсантом? В военном деле я все так же не разбиралась. Возможно, у них, как и у штатских: между средней школой и высшим образованием два года на выбор специализации? У Матвея высокий уровень магии, это я запомнила.

Воспоминания и размышления о превратностях судьбы не помешали мне осмотреть парк и спортивные площадки, заглянуть на конюшню и обойти по кругу основной корпус. После чего я поднялась по ступенькам парадного крыльца, закрыла зонт и толкнула стеклянную дверь.

— Яра? — Мне навстречу выскочила Клава, изображая удивление. — И ты здесь? Пойдем в учебную часть вместе!

Рыбка попалась на крючок.

Глава 25

В приемной пришлось занимать очередь. До встречи с Ольгой оставалось минут сорок, а я надеялась, что успею отметиться и получить все необходимое. И, наверняка, успела бы, если бы не гуляла по территории гимназии.

Когда мы с Клавдией пришли, в кабинет с табличкой «Учебная часть» зашла девушка, и я засекла время, чтобы понять, сколько минут занимает оформление. На стульях у стенки чинно сидели мои однокурсницы. Миниатюрная брюнетка в летнем костюме держала на коленях мокрую шляпку. Наверное, тоже приезжая. Местные носили с собой зонты и не брезговали теплой одеждой в летнее время. Вот как шатенка в очках, читающая книгу: брюки, пуловер и резиновые сапожки. Скорее всего, мокрый плащ она оставила в гардеробе.

Я и сама не отказалась бы от плаща или куртки, но вещи задерживались, заставляя меня нервничать. Третий день подряд приходилось надевать джинсовую пару, пусть и удобную, но все же не греющую в такой промозглый день, как сегодня.

Кое-кто пришел с родителями или опекунами. Девушка с длинной русой косой, опустив голову, стояла подле старика, уткнувшегося в газету. Другая, светленькая, с короткой стрижкой, что-то тихо говорила полной женщине с высокой прической, облаченной в платье свободного кроя. Судя по схожести черт лица, матери.

Один, два, три, четыре… Клава пятая. Не стоило надеяться, что она пропустит меня вперед.

— Не успеем, — заключила Клава, когда первая девушка вышла из кабинета спустя десять минут.

Надо же, и она озаботилась подсчетами?

— Ты куда-то торопишься? — улыбнулась я.

— Я? Но ведь встреча… — Она спохватилась, сообразив, что выдаст себя. — У тебя встреча. Ты опоздаешь.

— Не опоздаю. Оля придет сюда.

Клава задумчиво покивала. Следующим в кабинет отправился старик. Его подопечная осталась ждать под дверью.

— А я запретила родителям себя опекать, — громко произнесла Клава. — Это ж позорище какое, идти в гимназию под ручку с maman и papa.

Последние два слова она произнесла на французский манер. Девушка у двери опустила голову еще ниже. Та, что с книгой, наоборот, подняла взгляд и, прищурившись, уставилась на Клавдию. Мама и дочь одновременно фыркнули.

— Позорище — это отсутствие хороших манер, — заметила я.

Клава ничуть не смутилась.

— Хорошие манеры — понятие относительное, — парировала она. — У нас вот чавкать за столом не принято, а в империи Цинь — наоборот. А в носу ковырять…

Из кабинета вышел старик, и его подопечная скользнула внутрь. Клавдия же заткнулась. Рассуждать о ковырянии в носу при старике она отчего-то не желала.

Как ни странно, дело пошло веселее. Девушки проводили в кабинете всего по две-три минуты. Каждая выходила с папкой в руках.

— Фамилия, имя, отчество. И документ, удостоверяющий личность.

Женщина-секретарь за конторкой не подняла головы, проигнорировав мое приветствие.

— Михайлова Яромила Ивановна, — представилась я, протягивая паспорт.

Зашуршали бумаги. На конторку передо мной шлепнулся раскрытый журнал.

— Распишитесь, барышня.