Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова

— Ты лучше сначала вон в тот угол посмотри, — Форслунд кивнул за стол, туда, где были свалены какие-то коробки. Лир подошёл, отодвинул хлам и скис: пол в углу был мокрым и почернел от плесени.

— На рынке сейчас ещё открыт хоть один строительный магазин? — вздохнул Лир, прикидывая, что несколько досок придётся заменить, а то и основание под ними, да и источник влаги найти бы.

— Инкагонская лавка допоздна работает, — сказал Форслунд и зевнул. — Там и цены пониже.

— Хорошо, — кивнул Лир. — Тогда сейчас Октавиана занесём наверх и пойдём. Лео, включайся, пора поработать.

Леандр резво вскочил с табуретки, где притворялся мебелью и уминал печеньки всё это время. Брасса покрутила головой и заявила:

— Я помогу с Октавианом, вы идите в лавку. Я и с починкой помогу.

— Вот это весьма кстати, — заметил артефактор и отодвинул шторку, за которой скрывалась лестница на верхний ярус. Брасса скользнула мимо Лира, старательно отводя глаза, сграбастала отключённого Лайма из ящика и унесла вслед за Форслундом наверх.

— Это что было? — спросил опешивший Леандр.

Но Лир в ответ только тяжело вздохнул и кивнул ему на дверь. Лавка того гляди закроется, а завтра ещё полно работы.

Глава 18

Лир с Леандром провозились с ремонтом весь вечер. Под конец к ним ещё присоединилась Брасса, которая не могла одна продолжать работу над Октавианом после того, как Форслунд пошёл спать. Не настолько хорошо она знала устройство артефактной памяти.

— Ферди тебе три ауры починил бесплатно, — пробурчал Лир, когда они закончили демонтировать порченый пол. — А тут работы на целый день. Я думал, за ночь сделаем, но надо стенку ломать, а это шумно, даже на втором ярусе слышно будет. И потом, у инкагонцев не было таких труб, которые сами привариваются, а для обычных у меня нет инструмента, так что по-любому утра ждать.

Брасса слушала это, повесив уши, и Лир дал себе мысленного подзатыльника. Она ведь наверняка воспринимает всё, что он говорит, как критику в свою сторону. Вроде как ей ауру-то ставили.

Лир протянул руку и осторожно коснулся её плеча. Брасса вздрогнула, но не метнула его в стенку. Это был прямо значительный прогресс. Лир улыбнулся.

— Ты не думай, за твой комфорт я готов хоть месяц пахать, я только говорю, что артефактор жадный.

Брасса ссутулилась сильнее и еле слышно прошелестела:

— Ферди работал не бесплатно. Ты обещал ему, что мы уйдём. А ещё ты убирал и готовил всё время, что мы там жили.

Леандр переводил озадаченный взгляд с Лира на Брассу и обратно, не выпуская из рук кусок арматуры, которым отковыривал напольное покрытие.

— Это-то да-а, — протянул Лир, — но всё одно как-то было приятнее. — Ну чего ты так горбишься, ты же вроде научилась терпеть прикосновения? Или откат из-за ауры?

Брасса мотнула головой, хлестнув себя волосами по лицу, которое она прятала в тени.

— Не при ребёнке же.

Лир огляделся и понял, что на роль ребёнка тут претендовал только Леандр. Первым порывом Лира было велеть ему выметаться и подождать полчасика на улице, но он тут же одёрнул себя. Этот мелкий Лайм слишком неопытен, его там кто-нибудь позовёт с собой, и он пойдёт. Или вообще испугается шума и упадёт в канал. Да и вообще приказывать что-то этому затюканному — правильно Брасса сказала, ребёнку — как-то жестоко. Он же пока не понимает, что не обязан слушаться и это просто просьбы. Ну его.

Поэтому Лиру пришлось отступить. А поскольку делать было решительно нечего, самым верным решением было бы уйти в гибернацию. Он, кстати, давно уже не отдыхал, так можно и дел наворотить, если вычислительный артефакт перегреется или фрагментируется.

Поэтому Лир с сожалением опустил руку, нашёл более-менее чистый участок пола и улёгся.

— Я отключусь пока, — сообщил он, как будто это не было очевидно из его поведения, и закрыл глаза.

Правда, в гибернацию ушёл не сразу. Как-то тут было неловко после Виллемикиного дома. Неуютно, жёстко и вообще он не привык гибернировать в комнате, где другие бодрствуют, и центральный артефакт отказывался одобрять отключение.

Спустя несколько минут рядом раздалось шуршание, пахнуло характерным заводским запахом и теплом чужого тела. Лир приоткрыл правый глаз и удостоверился, что это Леандр лёг рядом — тоже, видать, решил восстановиться. Он, бедняга, ещё не мылся ни разу с момента производства. Надо будет его хоть в душ сводить…

На Излучном рынке даже ночью не становилось так тихо, как в Беззаботах или в городке Ферди. Где-то играла музыка, кто-то смеялся, у кого-то бубнил сериал, непрерывно журчала вода. Лежащий рядом Леандр с тихим уханьем провалился в гибернацию. Лир услышал это, потому что был совсем близко.

А вот Брасса, стоявшая в другом углу комнаты, похоже, не заметила, что Лир ещё в сознании. Потому что она присела около него, провела рукой по его волосам и щеке и прошептала:

— Прости.

Лир хотел спросить, за что, но что-то его остановило. А она продолжила сама:

— Ты даже не знаешь, за что расплачиваешься. Аура — это крохи, но Форслунд вовсе не жадный. Я тебе всё объясню… Потом. Когда сама разберусь. Не знаю, как сказать сейчас… Мне кажется, все мои решения неправильные, и если только я расскажу об этом, оно тоже станет неправильным. Пытаюсь помочь, а в итоге из-за меня ты ещё больше работаешь.

Она снова погладила его по щеке, потом по шее и груди. Лиру стоило неимоверных усилий не пошевелиться, но он боялся спугнуть эту внезапную откровенность.

Брасса посидела немного рядом, потом легла, прижавшись животом к боку Лира и положив голову ему на грудь.

— Я очень хочу перестать быть обузой, — прошептала она.

И Лир не выдержал. Он обхватил её плечи и прижал к себе, поднял голову и поцеловал Брассу в макушку между мягких ушей.

Она вздрогнула и сжалась, попыталась отстраниться. Но если бы она действительно хотела вырваться, Цитронка могла и руки ему оторвать. Поэтому Лир её не отпустил.

— Ты не обуза, — тихо, но чётко сказал он. — Просто тебе в отличие от нас с Маркизом не повезло сразу найти себе дело по душе. Мне нетрудно помогать тебе. Я хочу это делать. Я готов работать на износ ещё тридцать лет, чтобы ты могла идти к своей мечте. Я же люблю тебя.

Она немного