Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

— Он подлинный дворянин, так что думай в ту сторону.

Руднев с Ициком начали обсуждать, как лучше обрядить Карницкого. Они спорили о каждой мелкой детали: брать трость или нет, камзол подлиньше или покороче, рукава делать с кружевом или нет. И орденец, судя по всему, знал о портняжном деле ничуть не меньше самого мастера.

А Карницкий только сейчас обратил внимание на платье самого Руднева и осознал, сколько сил и стараний в него было вложено. Руднев не мог нарядиться как дворянин, чтобы не оскорбить людей при дворе, но и одежда простолюдина тоже не годилась — всё-таки он часто представал перед государевыми очами. Он должен был не сливаться с толпой, но и не выделяться, а лучше всего, чтобы вообще никто не задумывался, во что Руднев одет.

По сути, сверху он надел нечто среднее между военным сюртуком и дорожным костюмом, что выглядело весьма прилично, особенно благодаря плотному добротному сукну темно-синего цвета. Чтобы Руднев не походил на лакея, на этом кафтане не было ярких гербовых пуговиц, вышивки и позументов. Рубашка пошита из тонкого полотна, но без кружев и манжет, которые дозволялись лишь дворянам. Строгий воротник-стойку украшал лишь орденский амулет, закрепленный у горла вместо шейного платка. Штаны и башмаки были вполне обыкновенными, тоже без блестящих деталей и бантов.

То есть от дворян его отличало отсутствие пышностей и украшений, а от прислуги — дорогой материал, из которого пошита одежда.

Тем временем Руднев с портным договорились, что Карницкому нужен удлиненный приталенный камзол угольно-черного цвета с едва заметной серебряной вышивкой по рукавам, вороту и бортам, зауженный в плечах. Под него кипенно-белую рубаху с романтичными воланами у горла. Обязательно нужны серебряные карманные часы, серебряные кольца и башмаки с острым носом. От трости они после долгих споров отказались, решив, что та придаст ненужную основательность столь хрупкому образу.

— Вот только волосы… — зацокал Ицик Гиршевич. — Такой куцый хвостик лучше обрезать, чем оставить, а что останется — завить в кудри.

— Нет, какие кудри? Он дворянин, и это должно быть видно издалека! Не переживай, Ицик Гиршевич, я что-нибудь придумаю. Через три дня первый наряд должен быть готов!

— Три дня, — евсей схватился за сердце, — смилуйся, Богдан Стахович! Стар я уже, чтобы ночами за иглой сиживать, помру ведь чего доброго.

— Не прибедняйся, ты ещё всех нас переживешь. А за спешку я доплачу.

— В полтора раза?

— Еще чего! Двадцать процентов, не более. К тому же ночью сиживать будешь не ты, а твои сыновья с женами!

После того, как Адриана измерили со всех сторон и в каждой части тела, Руднев повез Карницкого в иное место. На сей раз карета свернула с центральных улиц в какие-то подворотни и остановилась меж старых покосившихся домов. Вроде и не так далеко уехали от набережной, но будто попали в совсем другой Белоцарск.

— Иди давай и по сторонам больно не глазей, — подтолкнул Руднев Карницкого в спину.

Они вошли в один из домов, поднялись по лестнице, и Богдан Стахович с силой пнул хлипкую дверь справа.

— Кочур, открывай! — рявкнул Руднев так, что со стен что-то посыпалось.

Адриан думал, что на шум выйдут соседи, начнут браниться, но на деле весь дом словно притих и замер. Даже голоса, что доносились из-за дверей, смолкли.

— Кто? — послышался хриплый сонный голос.

— Знакомый твой. Дело есть, рублей на пять потянет!

Заскрежетали замки, дверь распахнулась, и Руднев влетел внутрь, таща за собой Карницкого.

— Рожу умой и бегом сюда! — велел Богдан Стахович.

Хотя сейчас уже перевалило за полдень, в комнатах было темно. Ни свечки, ни лампы, а окна, как убедился Карницкий, до сих пор были затворены ставнями. Руднев не стал церемониться, сам, не дожидаясь хозяина, распахнул их, чтобы впустить свет и свежий воздух.

Вскоре вернулся хозяин. Лицо его измялось то ли со сна, то ли после попойки, на голом теле — драный и столь же измятый халат. Ни возраста, ни народности Адриан, глядя на него, угадать не мог.

— Гони пять рублей, — с ходу протянул он руку.

— Сначала дело, потом плата, — отрезал Руднев. — Надобно вот этому господину вернуть аристократический хвост. Чем длиннее, тем лучше. Сделаешь?

Кочур глянул на Адриана, болезненно сощурив глаза.

— Сделаю, цвет у него обычный. Только пять рублей мало. Ежели нужно, чтоб до пояса было, так там поболее запросят. Это ж под корень надо резать, не всякая согласится.

— Пять — тебе, за волосы еще десять.

Кочур задумался:

— Давай тогда сразу пятнарик. Ежели запросят меньше, я остаток верну.

Руднев недовольно проворчал:

— Вернешь ты, как же, — но отсчитал пятнадцать рублей и протянул Кочуру.

Тот вмиг повеселел, буркнул что-то и скрылся в другой комнате. Вынырнул оттуда уже переодетым как обычный мастеровой, хлопнул дверью и исчез.

— Не спрашивай, — сказал Руднев,