Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

покрытых плотными, непрозрачными кожухами и кто там знает, что за ними происходит? Оживший кошмар сейкора. В таких случаях полностью прозрачный ручной зверёк служит хоть каким-то гарантом душевного комфорта. Почему знаю — потому что они часто берут амебоидов в длительные межпланетные путешествия, хотя на самом деле не испытывают особой привязанности к этим животным.

Выслушав кратенькую лекцию по ксенологии (всё это я вспоминала, пока чай заваривался), Мика только недоверчиво наморщил нос:

— Такая высокоразвитая раса и какой-то страх перед чёртиком из машины?

— Не страх, а довольно значительный психологический дискомфорт, — поправила его я, а Ненни-Ро шумно и пренебрежительно фыркнула:

— Сами-то вы, до сих пор втихаря сплёвываете, когда опасаетесь сглазить. Что если это такой же предрассудок? Или не совсем такой, а всё же наполненный смыслом? — она заговорщически прищурилась.

— Прости, ну какой в этом может быть смысл? — Мика даже слегка, насколько позволяла стена, на которую он опирался, отшатнулся. — Всего лишь обычай, когда-то имевший сакральное значение, а теперь закреплённый в языке жестов.

— Ой, ли? А то, что плевок в человеческой культуре и раньше и сейчас — это жест презрения ты помнишь? И когда, сболтнув лишнее, сразу после этого символически сплёвываешь, ты психологически отстраняешься от возможной удачи или неудачи. Ставишь себя НАД ситуацией. Не исключено, что и у сейкоров обычай ставить прозрачные корпуса на механизмы тоже имеет какое-то подобное значение. Не знаю. Я по ним не специализируюсь.

— А по нам, значит, специализируешься, — я улыбнулась. Дракон-психоаналитик — это забавно. Хотя, конечно, перед тем как получить эту должность она должна была неплохо изучить людей как биологический вид и человеческую культуру со всеми её заморочками в подробностях.

— Давайте подытожим всё, что нам известно на этот момент, — не поддержала она темы. — Всё, что у нас имеется из доказательств присутствия сейкора — это один чёткий снимок паучка-шпиона, несколько десятков нечётких и амебоид. Кстати, хорошо, что его обнаружение было задокументировано. Всё остальное — наши предположения.

— А почему ты в перечень доказательств не включишь эту свою «утечку», — ступила я.

— Потому что, — хмыкнул Мика, опередив Ненни-Ро с объяснениями, — даже если она всё подробно и последовательно изложит, понять эту заумь смогут разве что двое-трое гениев от физики. А безопасники — народ приземлённый, предпочитают иметь дело с тем, что можно пощупать, а не с высоконаучными теоретическими расчетами. Кстати, я предпочёл бы, чтобы ты, — обратился он к драконихе, — когда будешь докладывать об обнаруженном, о нас с Тай не упоминала. По крайней мерее меня.

— Почему? — по драконьей морде волной разлилось недоумение.

— Потому что, не хотелось бы мне опять влезать в шпионско-военные игрища. Не для того я с земной станции удрал, чтобы меня опять в них пытались втянуть.

— Значит, доказательств у нас и того меньше, — подвела итог Ненни-Ро.

— А отправиться на Изнанку и выковырять эту штуку? — предложила я. — Или это слишком опасно?

— Нет, не опасно. Стрелять или как-либо ещё воздействовать на организм «эта штука», насколько я знаю, не может. Но вряд ли мы её обнаружим на прежнем месте.

— Не обнаружим, — согласно кивнула Ненни-Ро. — Я уже посылала своих наблюдателей к этому месту.

— Слушайте, а почему бы нам не поискать самого сейкора? Или хотя бы нелегальную кабину? — меня осенила очередная «гениальная» мысль. — Я имею в виду, у них же не микроразмеры.

— В масштабах станции это имеет не такое уж большое значение, а в кожухах приборов на Изнанке довольно много пустот, чтобы можно было спрятать там не одного индивида не самой крупногабаритной расы галактики, — качнул ушастой головой Мика. — Особенно если вмешаться на стадии проектирования или строительства и там-сям чуть подвинуть стенки. Лишних метр-полтора, глядишь, и комнатка получилась.

— Я думала об этом, — Ненни-Ро изогнулась и принялась теребить кончик хвоста. — И даже послала своих наблюдателей провести повторные замеры, чтобы потом сверить их со спецификациями. Только долго это. Мои малыши не предназначены для такой работы, да и другие обязанности у них есть, которыми тоже не стоит пренебрегать.

— Скажите, а почему мы всё пытаемся сделать сами? — от осенившей меня идеи я даже слегка подпрыгнула.

— А кому ты можешь доверить наше «расследование» на такой стадии, — саркастически спросил Мика.

— У тебя здесь есть выход в виртуальность? — не ответив на его вопрос, спросила я у Ненни-Ро.

— Конечно, — она осторожно кивнула. — Как бы я иначе присматривала за этой стороной человеческой жизни?

— Что и сама, там бываешь? — полюбопытствовала я, несколько отвлекшись от охватившего меня озарения.

— Один раз, — немного смутилась она. — На общем собрании.

— А. Точно. Там же было несколько драконов.

— Было. Я их тоже видела, — она расширила ноздри и сощурила глаза в тонкие щёлочки — выдала некий вариант драконьей улыбки.

— Что, неужели человеческую аватарку использовала? — удивилась я. Внешность — внешностью, но пластика движений у солеран совершенно иная, с человеческой не спутаешь. — И как же тебя не раскусили?

— Выбрала себе образ, на котором все странности смотрятся совершенно нормально.

Я порылась в памяти, пытаясь вспомнить, кого же там видела, и кто мне запомнился. Точно. Я нарисовала пальцем в воздухе смайлик. Точка, точка, запятая — вышла рожица кривая. Ненни-Ро кивнула. Ручки, ножки, огуречик — получился человечек.

— Может вы всё-таки отвлечётесь от обсуждения самых модных аватарок, — не выдержал Мика. — Хотелось бы всё же услышать, что за идея тебя осенила.

— Очень просто. Обратиться к искину. Он-то должен чувствовать станцию как собственное тело и наверняка быстрее и точнее нас определит искажения в пропорциях и обнаружит «паразитов».

— Кстати да, — подхватился Мика. — Был бы он постарше и поопытней — вообще бы проблем не возникло. Но это действительно хорошая идея.

— Прямо сейчас и осуществим?

— А что, нужно дождаться пока этот сейкорский диверсант какую-нибудь крупную гадость сделает? Это пока он там сидит тихо. Выжидает, наблюдает или готовится к чему-то. Но ситуация может измениться в любой момент.

На этот раз не было ни шлемов, ни перчаток, мы просто оказались в виртуальной копии одного из неразличимо-похожих коридоров станции. Пустом коридоре. Никаких намёков, что в этом разделе виртуальности ещё хоть кто-то есть.

— Эй, Станция, — позвала я, обращаясь куда-то в пустоту. Странно, но, несмотря на то, что коридор был пустым и длинным, звук получился глухой. Словно тонул, вяз в окружающей нас тишине.

— Так мы до скончания века можем его высвистывать, — Мика оглянулся, но и сзади тоже никто не появился.

— Слушай, — продолжала я, не обращая на его скепсис внимания. — Может, ты всё-таки какое-то имя придумаешь? А то как-то неудобно так к тебе обращаться: «станция».

— Почему? — прямо передо