"Фантастика 2026-194". Компияляция. Книги 1-18 - Мария Геррер

— А если я встречу там Медянского? — спросил Адриан.

— Не спорь с ним, не перебивай и не бранись, — быстро ответил Руднев. — Придерживайся своего образа. Если он влезет в беседу, сразу замолкай и отходи. Пусть старик кричит сколько влезет! Если начнет задираться, соглашайся. Да, вы не успели спасти его детей, вам очень жаль, вы так спешили. Тебе тоже жаль, что в старопольском отделении так мало людей, иначе бы вы перекрыли все дороги в губернии и перехватили попаданца раньше. Да, Орден слишком слаб, чтобы легко поймать столь сильного мага, попаданцы порой обладают невероятной мощью. Понял?

— Вроде.

— И никаких слов «однако», «но» или «хотя» в твоей речи быть не должно. Ты должен соглашаться с ним, а не перечить. Раза два-три столкнешься с Медянским, а потом его перестанут звать на вечера. Говорю же, что за зиму он уже изрядно всем надоел, и если старик будет мешать дворянам забавляться с новой игрушкой, его быстро выкинут из общества. Но по первости ты с ним обязательно столкнешься. Всем любопытно поглядеть, как вы друг друга мутузить будете.

Сие Карницкого не шибко обрадовало, но теперь у него было понимание, как себя вести, что говорить и что делать. Уже в сотый раз Адриан подумал, что недаром Руднев столько лет держался при государевом дворе, а еще подумал, что неверно оценивал силу своего же Граничного ордена. Как Стрела, он привык к монотонной службе, к поискам попаданцев, к полыхающим жарникам и постоянным отпискам, но стоит заглянуть глубже, то Орден окажется не очередной государевой службой, а отдельной страной с посольствами, представительствами, границами и торговлей. И если в Бередарском царстве при дворе держат такого ловкача, как Руднев, что же за человечищи сидят в орденской верхушке? Каков же сам магистр и его приоры? Они тоже просчитывают свои ходы на десять шагов вперед? И сумеет ли когда-нибудь Карницкий стать чем-то большим, чем обычным Стрелой?

На званый вечер Адриан поехал в орденской черной карете. Это подходило ему к образу, а также показывало, что он, несмотря на благородную кровь, не стыдился ни Ордена, ни своей службы.

Перед домом графа пришлось изрядно подождать: кареты и повозки одна за другой медленно проезжали через открытые ворота прямо ко входу, останавливались там, выпуская господ, а затем выезжали обратно и находили место вне ограды. Наконец пришел черед и Карницкого. Он с радостью выскочил из опостылевшей кареты и размял ноги.

Стоило же ему пройти через слуг, как дворецкий негромко, но весьма отчетливо провозгласил:

— Дворянин Карницкий Адриан Ведиславович!

Взгляды всех, кто был в большом зале, обратились на Адриана. Он невольно смутился, но удержал вежливую улыбку, поклонился присутствующим и прошел вглубь зала, поближе к окну. Женщины, как водилось, держались ближе к стене, а мужчины прогуливались напротив, так что Адриан не стал нарушать обычаи.

В зале пахло воском, бархатом и какими-то иноземными благовониями. Хотя за окнами еще не стемнело, повсюду горели лампы да свечи. Еле слышно звучала мелодия, выпеваемая невидимыми девицами, наверное, их держали за стенкой и велели петь так, чтобы не мешать разговорам. Ко всем новым гостям подходил кто-то из родни графа Кречетникова — к каждому подбирали встречающего согласно его знатности, близости к дому и возможной пользе. Одних приветствовала молодая девица в шелковом сарафане с длинными распашными рукавами и жемчужными нитями в косе, как понял Карницкий, племянница Кречетникова. Других — молодой мужчина в красном с золотом кафтане с меховой опушкой, сын графа. А князя Репнина с супругой вышел встречать сам граф Кречетников.

Только Карницкий остался без встречающих. Видимо, граф не знал, насколько одичал уездный дворянин после службы в Ордене, и побоялся посылать к нему родичей. Это вполне могло быть оскорблением или указанием места наглому орденцу, чтобы тот не возомнил о себе невесть что, если белоцарский граф пригласил его.

Впрочем, после небольшой заминки к Карницкому всё же подошла девица и поклонилась.

— Добро пожаловать в дом графа Кречетникова, Адриан Ведиславович! — сказала она.

Неужто служанку послали? Хотя нет, слуг так не одевают. Судя по наряду, девица была незамужней. Об этом говорил и ее шелковый сарафан бледно-желтого цвета, и неприкрытые волосы, заплетенные в косы и перевитые золотыми нитями, и небольшой вырез возле горла, открывающий ямочку внизу шеи. Единственное, что смущало Карницкого, — ее возраст. Остаться в девках в таких летах — позор для семьи. Сколько ей? Лет двадцать, не меньше, потому, наверное, и взгляд такой — открытый, прямой, даже вызывающий. Благородной девице должно вести себя скромно, голову держать опущенной, первой с мужчинами не заговаривать.

— Меня зовут Слада Вельяминова, я дальняя родственница графа Кречетникова. Прошу прощения за неласковую встречу, это я забегалась и не успела вовремя встретить господина Карницкого.

— Ничего, я не привык к таким вечерам и не знал, как принято встречать гостей в Белоцарске, — кивнул Адриан.

Говор Слады звучал под стать ее взгляду: резковатый, четкий, даже деловитый. Понятно, почему ее до сих пор не выдали замуж! Девицы должны говорить мягко, плавно, чтобы голосок журчал как ручей, а с этой будто с мужчиной говоришь.

Конечно, с возрастом женщины могли поменяться. Одни, как жена графа Порываева, превращались в заботливых наседок, пытающихся накормить всех домочадцев и случайно забредших гостей. Другие отращивали железный хребет и становились правительницами в семье. Они могли принимать суровые решения наравне с мужем, правили землями и держали родных в ежовых рукавицах, но это если муж попался мягкотелый. Хотя вон жена графа Кречетникова, судя по всему, ближе ко второму образу: статная,