"Фантастика 2026-194". Компияляция. Книги 1-18 - Мария Геррер

— Граф Кречетников велел представить господина Карницкого гостям, — сказала Слада. — Не будет ли господин Карницкий столь любезен и не пройдет ли за мной?

Даже слова этой Вельяминовой звучали неловко и грубовато.

— Извольте! — вежливо кивнул Адриан.

К этому времени знатные гости увидели, что этот орденец ведет себя вполне прилично, на людей не кидается, в занавеси не сморкается, поэтому осмелились заговорить с ним.

Девица Слада вела Адриана от одной группы людей к другой, представляла его, как положено, а гости называли себя сами. Пока к нему лишь приглядывались и острые вопросы не задавали, подобные разговоры уместны лишь после ужина.

Конечно, Адриан вскоре позабыл большую часть лиц и имен, но продолжал кланяться, улыбаться и скромно отвечать на приветствия. Хотя несколько человек он запомнил, настолько они выбивались из толпы. К тому же некогда Карницкий ошибся, спутал мужчину в эльданском платье с попаданцем. Здесь же он воочию убедился, что Марчук был прав в описании их нарядов. Мужчины ходили так, что девицам было стыдно на них смотреть: в узких штанах, коротких камзольчиках по пояс, хорошо, хоть обтянутый зад едва прикрывали две длинные полы. Впрочем, девица, или, скорее, замужняя дама, выглядела ничуть не уместнее. Платье плотно обтягивало ее плечи, руки, грудь и талию и расширялось лишь от пояса, вырез открывал не только ямочку под шеей, но и ключицы, и частично плечи, время от времени проглядывала даже ложбинка, приманивая мужские взгляды. А волосы? Ни приличествующего замужней женщине головного убора, ни скромной косы. Эльданка завила волосы в тугие кудри, подняла их наверх, открывая голую шею целиком, и украсила драгоценными заколками и шпильками.

Конечно же, вокруг эльданки кружили и пылкие юноши, и солидные мужи, а она весело шутила с ними, что вызывало злость у бередарских женщин.

— О, а вот и знаменитый орденский юноша! — задорно сказала эльданка, а затем присела, открывая лучший вид на свой вырез.

Не сразу Карницкий догадался, что она так поклонилась, на эльданский манер. И этот вырез… Неужели ее мужу не стыдно выпускать жену в таком виде, где на ее грудь таращатся десятки чужих мужей?

Гости всё прибывали и прибывали. Теперь в огромном зале собралось под сотню людей, они ходили, беседовали, кланялись друг другу. А Карницкий мог думать лишь о запахах, тянущихся из-за двери. Вот пахнуло пирогами с капустой, а вот и поманило жареным поросенком с чесноком. Измученный долгим голодом, Адриан едва мог вслушиваться в разговоры, он весь был уже там, в пиршественной.

Когда хозяева наконец сжалились и пригласили гостей к столу, Адриан уже успел нахлебаться собственной слюны, только потому и сумел сдержать радостный вопль. Жаль, что остальные никуда не спешили. Гости степенно проходили через двери, неспешно рассаживались за столом: женщины и мужчины — по разные стороны.

Карницкого усадили неподалеку от графа Кречетникова. По правую руку от него оказался странный парень с болезненной белизной, отметинами на лице и коротко обрезанными рыжими волосами. Одет он был богато, как благородный господин: на пальцах дорогие перстни, камзол из парчи, расшитый золотом, но его манеры оставляли желать лучшего.

— Карницкий Адриан? — обратился он, едва орденец опустился на стул. — Я Милон Жарцов. Знаешь, сколько я заплатил за место с тобой? Пятьдесят рублей! А почему ты пришел в таком виде? Ни пистоля, ни амулета. Куда это годится?

— Каждому наряду есть свое место, — опешив, вымолвил Карницкий. — На службе я ношу одно, а на званый вечер надеваю иное.

— Если бы это было так, эльданка бы не щеголяла своими плечами! Хотя я не о том… Говорят, у вас в Ордене много иномирных вещичек припрятано. Там и пистоли с десятью пулями, в которые не надобно после каждого выстрела заново порох засыпать, и амулеты особые, и негаснущие фонари.

— Э-э, согласно Уставу все вещи иномирцев положено уничтожать огнем, — ответил Адриан.

— Да брось. Я еще могу понять убийство самих иномирцев, мало ли для чего они пришли, но вещи-то мертвы, они ничего не хотят и не делают. Слышал, поди, что зло не в ноже, а руке, что его держит.

На счастье, вмешался сосед слева.

— Милон, уймись! Ты, господин Карницкий, особо его не слушай. Жарцов известен как изобретатель без изобретений. Вечно пытается что-то выдумать, да толку мало, только лицо и волосы себе пожег. Потому он загорелся мыслью перенять хитрости иномирцев.

Адриан насторожился. Тягота к изобретениям свойственна попаданцам, особенно тем, что приходят в бестелесной форме. А что ничего не выходит — тоже можно понять. Многие чужаки бывают сильны умом, да слабы руками: вроде и знают, как нужно делать, а сами ничего не умеют.

— Его ваши парни три раза уже проверяли, — продолжил сосед. — Особенно после того, как он половину имения чуть не сжег.

Карницкий глянул на говорившего.

— Берислав Пищалин, — представился тот, — дальний родственник графини Кречетниковой, отставной военный.

Отвечать уже не пришлось, так как внесли первые блюда, и Адриан наконец смог добраться до еды. Поднимались тосты, разливались дорогие иноземные вина, менялись тарелки и угощения, гости перебрасывались шутками да пустыми словами. За столом не принято было вести серьезные разговоры.