Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

Весь институт стоял на ушах, и понятно, почему. Среди пострадавших был наш молодой преподаватель — Климент Ефремович Васнецов. Приметливые студенты прозвали его «Ворошиловым» — потому он был почти полным тезкой видного партийного деятеля. И имя, и отчество совпадали. Даже фамилии начинались на одну букву.

Молодого преподавателя в числе многих других пострадавших увезли на машине скорой помощи в больницу. По слухам, «Ворошилов» получил страшные травмы, но выжил.

Вот, собственно, и все, что нам удалось узнать. А больше — ничего. Никакой информации.

И вот сейчас мы, студенты, собравшись кучкой в аудитории, вовсю гадали, как же все это произошло.

— Во дела! — воскликнул мой однокурсник Алешка Воронцов — тот самый парень, возле которого, точно наседка, первого сентября хлопотала мама.

— И не говори! — подхватил приятель Дениска. Он забежал к нам в перерывах между парами. — Я о таком и не слыхивал раньше! Думал, только в кино бывает!

— Ужас какой! — взвизгнула другая первокурсница — полнолицая, розовощекая Женя Якушева. — Что на улицах творится!

— А я ведь собирался в воскресенье тем маршрутом поехать погулять! — обеспокоенно нахмурившись, сказал Витя Половцев. — Да мамка попросила с братишкой мелким посидеть, позаниматься. У того трояк в четверти по физике выходит… Я еще злился на нее так! А теперь понимаю — в рубашке родился! Как хорошо, что у Семы моего с физикой нелады!

— Это все шпионы американские! — безапелляционно заявил Дениска. — Этот… ихний… Эйзенхауэр! Во! Как пить дать!

— Шутишь, что ли? — возразил ему Витя Половцев! — Какой Эйзенхауэр? Какие шпионы? Им сюда не пробраться! У нас разведка хорошо работает! Наши границы на надежном замке.

— А я тебе говорю: шпионы из Америки! — настаивал Дениска. — Американцы ж нас давно ненавидят! Они даже в жвачки свои подслушивающие устройства кладут!

— Кто тебе такую чушь сказал, Дениска? — возмутилась Женя Якушева. — А еще на радиотехника учишься! Такой большой, а в сказки веришь! Какое подслушивающее устройство в жвачке?

— А вдруг… — фантазии нашему Дениске было не занимать, — они его на свою сторону завербовать хотели! Он же радиотехник толковый! Мог бы для них всякие рации делать! А он отказался! Вот они его и решили по-тихому убрать!

— Так-с, ребята и девчата! — хмуро сказал наш староста — Матвей Киселев, входя в аудиторию. — Заканчивайте совет в Филях. В деканате велено помалкивать. Нечего сплетни распространять.

— А «Ворошилов»…? — начал Дениска.

— «Ворошилов» действительно был в том автобусе, — коротко перебил его Матвей. — Сейчас он в больнице. Увезли вместе с другими. Куда — не сказали. А ты, Дениска, завязывай с бурными фантазиями. У тебя через минуту пара у Дамиры. Чеши давай, а то получишь от нее на орехи за опоздание!

Дениска, ойкнув, схватил портфель и послушно испарился.

И тут же в класс вошел старенький и хмурый Леонид Палыч. Он вел у нас основы радиолокации.

— Садитесь, садитесь! — рассеянно сказал он тихим дребезжащим голоском. — Давайте сразу начнем!

— Разрешите! — поднял руку Витя Половцев.

— Опять выйти хотите, Половцев? — укоризненно покачав головой, спросил Леонид Палыч. — Перед лекцией не могли сходить?

— Нет! — упрямо сказал Витя Половцев. — Я спросить хотел… — и он обернулся на нас, будто ища поддержки, — что случилось с Климентом Ефре…

— Сядьте, Половцев! — с неожиданной для его возраста силой рявкнул Леонид Палыч, не дав Половцеву договорить.

Витя расстроенно сел.

— Половцев! Ты чего полез вперед батьки? — строго шепнул ему с первой парты староста — Матвей. — Сказано же: помалкивать.

— Тихо! — рявкнул Леонид Палыч.

Было видно, что он сильно нервничает. Вон даже алый весь стал!

Леонид Палыч нервно дернул тщательно выбритым подбородком, поправил галстук и торопливо начал новую тему. Он говорил быстро и без перерыва до самого конца лекции, не прерываясь больше, чем на секунду. Наверное, делал он это для того, чтобы не дать возможности никому из нас снова «выступить».

А я тем временем, схватившись за голову на своей парте, отчаянно пытался сам себе ответить на кучу вопросов. Они, точно проблесковые маячки, то возникали у меня в голове, то куда-то пропадали…

То, что вчера случилось — из ряда вон выходящее событие. Взорванный автобус с кучей людей — это вам не «подрезанный» у пассажира кошелек в транспорте. Тут резонанс в обществе похлеще будет. Ежу понятно, что преподавателям и нам, студентам, через старост в деканате велели помалкивать — чтобы меньше ползли по институту слухи и сплетни. Но на чужой роток, как говорится, не накинешь платок… О том, что случилось, уже на каждому углу говорят…

У меня внутри все похолодело, когда я представил себе, что мог оказаться в этом автобусе…

Бедный «Ворошилов»!

Я попытался вспомнить, все что я знаю о бедняге. А знал я о «Ворошилове», прямо скажем, совсем немного.

Климент Ефремович недавно окончил аспирантуру, защитил диссертацию и работал преподавателем в нашем институте, кажется, всего второй год. Среди студентов он был дико популярен. И дело даже не в том, что Климент Ефремович отлично разбирался в своем предмете.

Просто «Ворошилов» был невероятно красив. Высокий, ладный, стройный, подтянутый, лет двадцати пяти. Волосы кудрявые, глаза с поволокой, кожа фарфоровая — словом, не парень, а просто принц из сказки. Как мажор Филипп, только еще красивее.

Почти все девчонки в институте сохли по «Ворошилову» и то и дело пытались улучить момент, чтобы после уроков остаться с ним наедине — якобы для того, чтобы разобрать какой-то «вопрос».

Отличница Мила Городецкая, пытаясь заарканить красавчика Климента Ефремовича, даже специально начала тупить на его уроках. И все это — для того, чтобы улучить возможность пообщаться. Но никакие ее ухищрения не сработали. Все без толку — бывшая отличница, которой уже на первом курсе прочили красный диплом, только успеваемость себе подпортила.

Поэтому сейчас Милочка, забив на амурные дела, усиленно грызла гранит науки — она снова хотела стать лучшей на курсе.

Впрочем, и без Милы желающих очутиться в объятиях красивого преподавателя было хоть отбавляй. Что только ни делали институтские красавицы, чтобы понравиться «Ворошилову»: и записочки в лабораторные работы подкладывали, и локоны завивали, и даже напрямую на свидания звали…

Но… «Ворошилов» был непоколебим. Будто железный Феликс.