Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

Я тогда выходил из класса одним из последних и, прикрывая дверь, услышал, как она с ним разговаривает.

— Слушаю Вас… — рассеянно отозвался преподаватель, собирая вещи в портфель со стола.

— Я тут два билета в кино взяла — на «Судьбу человека», — игриво стреляя глазками, сказала Катя. — Мы с подругой хотели пойти, а она не может. Вы не составите мне компанию?

Я замер у двери снаружи, осторожно подглядывая в крошечную щелку.

Реакция Климента Ефремовича была точь-в-точь такой, как я и предполагал.

— Премного благодарен Вам, Екатерина! — холодно и официально ответил «Ворошилов». — Но я уже видел этот фильм. Пригласите Воронцова. Думаю, он не откажется. И не забудьте — я жду от Вас лабораторную работу. Вы уже в третий раз ее переписываете.

Расстроенная Катя пулей выскочила из кабинета. Я едва успел отскочить, иначе она хорошенько саданула бы мне дверью по лбу. Из всех девчонок не нравился «Ворошилов», кажется, только Жене Якушевой — умной, рассудительной и не по годам серьезной моей однокурснице.

— Что только девки в нем находят? — пожимая плечами, говорила она. — Понять не могу. Глянцевый он какой-то… Будто кукла фарфоровая с кудряшками. Красивый вроде, а взгляд не цепляется.

Вот, собственно, и все, что я знал о «Ворошилове». Красавчик, талантливый преподаватель и большой любитель радиотехники. А о других пассажирах я и вовсе ничего не знал. Что произошло? Почему автобус взорвался? Какая-то техническая неисправность? Или…

Да ну нет! Не может быть! Теракт в СССР пятидесятых?

Леонид Палыч все частил и частил, не давая ни нам, ни себе передохнуть. Даже на то, чтобы попить воды из графина, стоящего на столе, он ни разу не отвлекся. А как только пара закончилась, он, схватил портфель и бросив у доски указку, пулей вынесся из аудитории.

— А может, Ворошилов… — Витю Половцева снова прорвало.

— Витек! — тут же укоризненно осадил его староста Матвей. — Говорено же вам все было! От лица деканата через меня всех предупредили: помалкивайте! Что ты, как бабушка на лавочке, право слово!

Витек нахмурился, но перечить не посмел. Побежал на улицу — наверное, покурить по-быстрому перед следующей парой, которую должна была вести у нас Дамира Марковна.

А я, чтобы хоть как-то отвлечься, раскрыл выпуск журнала «Знание — сила», который утром взял с собой на пары. И сразу же я увидел фотографию, которую сам же вчера вечером туда спрятал.

Уже в который раз за сутки я глянул на нее. И снова внутри у меня потеплело. Так смотрел бы и смотрел… И почему я раньше не разглядел эту крохотную малышку?

Улыбаясь, я вновь и вновь вглядывался в простые, почти детские черты Сашиного лица. Она была почти на голову ниже своей подруги Светы. Худенькая, хрупкая, ростом с семиклассницу. Даже актриса-худышка Одри Хепберн — и та, кажется, была полнее ее.

Вдруг меня пронзила страшная мысль. А что, если… а что, если Саша регулярно ездит тем же маршрутом, на котором вчера ехал я? Я же фотографию в автобусе нашел! Конечно, такое маловероятно, но все же… Она, например, могла заночевать у подруги где-то на окраине города…

А что, если она тоже была в том самом злополучном автобусе?

Я мигом вскочил.

— Матвей, прикрой меня! — крикнул я и схватил сумку.

— Э, Аверин! — всполошился староста, вспомнив о своих обязанностях — следить за посещаемостью. — Ты куда это намылился? Дамира вот-вот придет!

— Скажи ей, что я фруктов объелся! — на ходу крикнул я и ломанулся на выходу.

В гардеробе я мигом натянул на себя пальто, шапку, выбежал из института и быстро понесся к остановке, на ходу проверяя, взял ли я записную книжку.

Кажется, она на месте!

Как все-таки хорошо, что я послушал умного и рассудительного Мэла и не стал выбрасывать бумажку с номером телефона! Этот человек, если надо будет, иголку в стоге сена найдет!

Успеть, скорее успеть!

Глава 18

Доехав до метро, я поискал глазами деревянную будку с большой надписью «Телефон», пулей влетел туда и, бросив монетку, набрал на дисковом телефоне номер Михаила Кондратьевича. Всем привычные железобетонные кабины для таксофонов в Москве поставят позже — в 1960-м.

— Фалин у аппарата! Слушаю! — раздался в трубке отрывистый суровый голос.

Я опешил. Настин папа ли ли это? Он вроде никогда так не разговаривает!

— Михаил Кондратьевич! — волнуясь, начал я. — Это Эдик!

— Какой Эдик? Фамилия! — так же отрывисто пролаяла трубка.

— Аверин, Эдик, студент… — торопливо проговорил я.

— Эдик! — совсем другим, гораздо более теплым тоном сказал Настин папа. — А я, признаться, и не думал, что ты мне позвонишь…

— Михаил Кондратьевич! — волнуясь, перебил его я. Мне хотелось как можно скорее узнать то, что меня интересовало. — Я по поводу недавнего происшествия… с автобусом… Ну, который с Рязанского шоссе шел…

— В семь вечера, где кружки! — внезапно рявкнула трубка тем же суровым отрывистым голосом. И через мгновение оттуда полетели короткие гудки.

А я так и остался стоять с раскрытым ртом, держа трубку в руках.

Что происходит? Какие такие кружки? И почему, едва услышав о вчерашнем ЧП, Настин папа рявкнул какую-то чушь и бросил трубку?

А может, это вообще не мне было адресовано? Мало ли кто там у Настиного папы в кабинете находился. Может, он кому-то из подчиненных указание дал…

В замерзшее стекло будки постучали.

Очередь, наверное, уже собралась. Всем позвонить надо. Сотовые в этом мире появятся только лет через сорок-сорок пять.

Я повесил трубку на рычаг и вышел из будки. У нее шепталась парочка пацанов школьного возраста. Одному на вид было лет девять-десять, а другой, кажется, в этом году только-только надел школьную форму.

— Мы позвонить! — начал один из них.

— Звоните! — равнодушно пожал я плечами. — Я уже закончил.

Парочка обрадовалась.

— Короче, малой! — изо всех сил пытаясь казаться старше, начал шепотом учить мелкого первый пацаненок. — Слушай и запоминай! Набираешь номер. Тебе говорят: «Алло!». Ты спрашиваешь: «Алло, это квартира Зайцевых?». Тебе говорят: «Нет!». А ты такой: «А почему уши из трубки торчат?».

И пионер звонко засмеялся, раскрыв рот, в котором не хватало двух зубов на верхней челюсти. Да уж. Школьные шалости