Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

плохи. У одного дырка в пузе, второму тоже не восторг, в костер рухнул. Из-за девки подрались, дурачьё. — И добавил, совершенно тем же тоном: — Да и проветрить бы тут, надымили вы. Кухарка, что ли, уволилась? Не плачьте, новую наймете.

Анна вскинула голову и в упор посмотрела на полевика. Глаза в глаза. Тяжелым, мрачным взглядом некроманта, ищущего, на ком бы сорвать злость. Тот выдержал полсекунды и отвернулся.

— Барышня, на вас вся надежда, — негромко сказал он. — Заплачу, сколько скажете, не совсем темные мы, слыхали, какие у магов гонорары.

Анна как будто наблюдала за собой со стороны. Эта странная, злобная девица выпрямилась, перекинула косу за спину и скомандовала:

— Идем. Минуту подождите, возьму инструменты. И учтите, если травмы криминальные, я обязана сообщить страже.

— Не извольте беспокоиться, Анна Георгиевна, — махнул рукой полевик, — за квартальным сами сбегаем. Все ж понимаем, стража — это стража… Никак без стражи. Да, это, я Семен. Все Сеней кличут. Вот.

— Ведите, Сеня.

От небольшого домика на окраине Гнездовска разило болью. Анна чувствовала это всем телом, каждым темным штрихом сути некроманта.

Ты ведь питаешься болью… Зачем тебе пирожки? Там, совсем рядом, есть кое-что намного вкуснее.

Слезы высохли, как только они повернули на узкую улочку, и стало понятно — почти пришли. С каждым шагом движения Анны становились все более уверенными и плавными. Так собаки идут к загнанной дичи.

Пятьдесят шагов до порога. Анна подняла голову, губы тронула легкая улыбка.

Тридцать шагов. Она всегда стремилась быть незаметной и чуть сутулилась, но сейчас плечи расправились сами собой, придавая скромной купеческой дочке осанку знатной дамы.

Десять. Такой легкой походки эта узкая улочка не видела никогда.

Злющий цепной пес поперхнулся лаем, лег у будки и едва слышно заскулил.

Семен про себя вздохнул с облегчением. Уставшая заплаканная девица, которую он застал над сожженным завтраком, никак не могла быть доктором, совершившим чудо. Зато эта жутковатая госпожа казалась способной на всё. И спасти, и уморить.

Видно, не обманул благодетель, когда велел за ней бежать.

В небольшой светлой комнатке на дощатых лавках лежали два молодых полевика, похожие как близнецы. «Как мертвецы», — эхом пронеслось у Анны в голове.

Расшитые занавески на окнах раздвинуты, чисто вымытый пол блестел, в ярком солнечном свете можно разглядеть каждую ниточку разноцветной скатерти на столике. Умирающие полевики, которых Анна видела одновременно магическим и обычным зрением, казались двумя сгустками серой могильной пыли.

Светло-русые волосы, носы картошкой, коренастые и плечистые, совсем как дядюшка. Оба явно оглушены каким-то зельем, но даже сквозь дурман чувствуется боль. Смерть совсем рядом, руку протяни, парни висят на волоске, с каждым беспокойным, неглубоким вздохом приближаясь к краю.

— Если бы вы позвали меня сразу, я смогла бы спасти обоих, — глухо сказала Анна, не глядя ни на Семена, ни на сидящую на стуле пожилую женщину-поляницу. — Какого черта ждали больше суток?

Поляница, не поднимая глаз, покачала головой, тихонько всхлипнула, махнула рукой на Семена и вышла. Сеня пробормотал что-то невнятное, но Анна его уже не слушала. Она открыла принесенный с собой чемоданчик, повязала косынку, привычным движением накинула халат и наклонилась над первым пациентом.

Ожоги, несколько гематом, сломанная рука. Скорее всего, еще и сотрясение мозга. Пару часов продержится.

Со вторым все было намного хуже. Колдунья осторожно срезала повязку на животе и негромко выругалась. Глубокое колотое ранение. Повреждение толстого кишечника, сепсис, он же — заражение крови. Как парень до сих пор жив — непонятно. Хотя…

Из срезанной повязки с глухим стуком выпала зеленая бусина разряженного артефакта — регенератора. Подпрыгнула на досках пола и закатилась под лавку. Семен проводил ее взглядом, но доставать не стал — зачем? Теперь это просто кусочек покрашенного дерева.

Анна повернулась к полевику, краем глаза заметив, как жесткий, опасный взгляд Семена сменяется привычным растерянно-крестьянским недоумением и готовностью служить могущественной колдунье.

Наверное, ей стоило бы хоть чуточку испугаться таких перемен. Тем более что за обещанным квартальным никто явно не побежал, а физиономия у заказчика насквозь бандитская. Анна только усмехнулась про себя.

Попала белка в колесо…

— Семен, вы их ближайший родственник?

— Ну… да. Дядька. Сынки сестрицы моей покойной… А чего?

— Сейчас вам нужно принять решение. Я постараюсь объяснить попроще, если что-то непонятно — переспрашивайте.

Семен кивнул.

Анна присела на табуретку, с которой только что встала сиделка. Полевик остался стоять, комкая в руках шапку.

— Я — ментальный маг-медик, — начала Анна, — мы, ментальщики, работаем собой. Своей силой. Если совсем по-простому говорить, то когда силы у меня много — я могу ее передать больному, чтобы вылечить. Сейчас я очень устала и голодна, но если съесть побольше сладостей, силы я восстановлю быстро.

— Чего ж непонятного-то? — пожал плечами Семен, нахлобучивая шапку. — Сейчас в кондитерскую метнусь. Вам чего взять?

— Таким способом я смогу спасти только его, — Анна показала на обожженного. С раной мне не справиться.

Семен шумно вздохнул и замер вполоборота к ней. Анна успела заметить короткий, тоскливый взгляд, брошенный им через плечо.

На секунду Анне захотелось промолчать. Остановиться. Она не всесильна, она всего лишь слабенький ментальный медик…

Но дома лежало проклятое письмо из Академии. Чертов отказ, поставивший крест на всех ее мечтах. А здесь, перед ней, стонет от боли шанс! Опасный, ослепительный шанс доказать, что замшелые маги ошиблись!

Что ты теряешь?

Анне вспомнилась Святая Евдокия. Ее тихий голос: «Благословляю тебя. Лечи во славу Божию».

Кому ты поверишь, Аннушка?

Совету магов? Святой Евдокии? Себе?

Себе — страшнее всего.

— Есть второй вариант, — не меняя тона, сообщила Анна полевику, — очень опасный. Я могу попытаться… Подчеркиваю, попытаться, — она постаралась как можно четче выделить это слово, — спасти обоих. Но, во-первых, результат не гарантирован. Во-вторых, это будет черная магия. «И в третьих, — промолчала она, — я сама рискую умереть в процессе, не зря ученый совет запретил».

— Некромантия? — Семен снова выбился из образа недалекой деревенщины и постарался тут же исправить положение. — Чертей, что ли, на помощь кликать станете?

— Нет. Я сделаю то же самое, что сделала для обгоревшей циркачки. Оберну смерть жизнью. Может быть, получится.

«Если долго мучиться — что-нибудь получится. Помирать — так с музыкой», — хмыкнула она про себя.

Семен вздохнул и уселся на пол у стены. Запрокинул голову, прикоснувшись затылком к некрашеным доскам.

— Я некромант и ментальный медик. Нелепое сочетание, — грустно усмехнулась Анна. — Некромант питается болью и смертью. Ваши парни умирают, любому черному магу это — как званый ужин, простите за сравнение.

Семен не шелохнулся, но Анна кожей почувствовала опасность.