Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

ли даже кто-то из Приближенных сумеет распознать в этой пышущей жизнью девушке нежить. Мерзавка посмела раскрыть рот, чтобы рассказать черни о том, чего ей не следовало видеть, за что и поплатилась. Теперь будет выполнять свои обязанности, держа рот на замке, до тех пор, пока Марекит не посчитает ее провинность искупленной.

Хотя, если отбросить эмоции, стоило бы гордиться проделанной работой. После встречи с Умертвью способности бывшего Приближенного шагнули на немыслимый уровень. Ему даже не пришлось особо напрягаться, чтобы вдохнуть в это красивое мертвое тело полную имитацию жизни. Никто, даже ее близкие, не подозревал, что Маришка давным давно мертва. А между тем у Танатиса на эту очаровательную куклу большие планы.

Осторожно высвободившись из объятий так и не проснувшейся Фелиции, Марекит, ничуть не стесняясь своей наготы, мысленно дернул за узы, удерживающие нежить в этом мире:

— Идем со мной.

Оставив уборку, послушная своему господину Маришка проследовала за магом смерти. А Марекит, подойдя к монолитному, встроенному в стену камину, бессловно прочитал несколько заклятий, после которых камин бесшумно отъехал в сторону, открывая проход в тайную комнату, о которой не знал никто, кроме главы клана. Он сам обнаружил ее случайно, подивившись прозорливости Ореста или кого-то из его предков. Уютное гнездышко себе свили, ничего не скажешь. А главное — удобное.

Оказавшись в тайной лаборатории, Марекит взял с заклинательного стола небольшой мутный кристалл, внутри которого лениво перетекала зеленоватая субстанция. Буквально позавчера Элиза по Тропам мертвых передала ему все слепки магической ауры Правителя Крита, которые смогла собрать. Надо отдать этому выскочке должное — собственные потоки он скрывал весьма умело, так что Элизе удалось скопировать удручающе мало, но все же этого должно хватить для задуманного. Тем более что сам Марекит долгие годы удаленно наблюдал за томящимся в подземельях минотавров големе плоти, который до уничтожения нес на себе печать магии Земли.

Приказав служанке ждать в стороне, маг принялся за работу. Аккуратно поместил кристалл со слепками ауры в центр стола, положил руки на край и принялся осторожно, нить за нитью, разматывать полученные знания, присовокупляя к тому, что знал сам. Со стороны могло показаться, будто Марекит бесцельно пялится в только ему видимую точку, но на самом деле в эти минуты он тщательно систематизировал все потоки, к которым прикасался Правитель, раскладывая их по полочкам и одновременно думая, как обернуть полученное знание в нужное для себя русло.

Это оказалось очень непросто. Закончить работу удалось только спустя полчаса, когда на висках Марекита заблестели капельки пота, а кристалл очистился, избавившись от вложенных в него знаний. Теперь предстояло самое сложное — из имеющегося хаотичного набора слепить что-то уникальное, доныне невиданное.

Марекит почувствовал, как заныли пальцы, до боли сжавшие столешницу. Потребовалось все его мастерство, вся приобретенная сила, чтобы Маришка потеряла любые магические признаки творения некромантов и стала неотличима от искусного голема — творения магии Земли. Но он справился. И не без удовольствия полюбовался на плод своих стараний.

Внешне Маришка нисколько не изменилась. А вот в магическом зрении — кардинально. Безупречная убийца, от которой несет магией Земли.

Положа руку на сердце, при детальном изучении сильный маг сможет заподозрить подвох, но Марекит надеялся, что никто на Аппенинах не станет копать слишком глубоко. Особенно когда ответ лежит на поверхности.

Повернувшись к своему голему, глава клана произнес несколько слов:

— Рим. Бенедикт. Глава клана Енисис.

Получив приказ, Маришка бесшумно растворилась в зияющем провале подземного хода, выходящего за пределами Бирсы, в районе городского порта. А весьма довольный собой Марекит поспешил вернуться в спальню, думая, что неплохо бы разбудить Фелицию. В нем снова проснулось желание.

Глава 9. Правила Апатурии

— Афина, возьми себя в руки!

Посейдон попытался воззвать к голосу разума богини мудрости. Но воительница явно решила на время забыть об этой своей ипостаси, выдвинув на ведущие роли свирепую богиню войны.

— Не успокаивай меня, дядя! Этот смертный маг возомнил, что может безнаказанно атаковать жителей Олимпа и должен быть наказан!

Я почувствовал, как у меня закипает кровь:

— Жителей Олимпа, говоришь? А ну-ка, гром-баба, напомни мне, кого из нас с треском вышвырнули с этого самого Олимпа? Можешь не отвечать, дабы лишний раз не бередить свою тщеславную душонку! Вы явились сюда, словно хозяева положения, напрочь забыв о том, что находитесь не в той ситуации, когда можете требовать. Только просить! Непривычное чувство, да? И если после всего, что произошло, ты все еще думаешь, что можешь добиться на Крите какого-то выхода из того шаткого положения, в котором оказалась, то я подскажу тебе верное направление — катись в Аид!

Ситуация раскалилась до предела. Афина хватала ртом воздух, разом забыв все слова. Никогда раньше она не слышала ничего подобного от смертных. Чувствуя общее напряжение, вновь за лук взялась Артемида, да и Аполлон перестал изображать скучающую статую, приготовившись к драке.

Наконец, Афина немного пришла в себя, крутнула золотистое копье и решительно шагнула вперед, намереваясь стереть в порошок наглого мага. Но остановилась через два шага.

— А тебе не занимать храбрости, маг, раз ты вот так запросто призываешь меня в наземный мир.

Новый спокойный голос зазвучал чуть позади меня. Стараясь не упускать Афину из виду, я чуть повернул голову и скосил глаза. Рядом с Посейдоном появился высокий худой мужчина с глубоко посаженными усталыми глазами. Одетый просто, если не сказать — бедно, он разительно отличался от остальных богов. Тем не менее, все присутствующие сразу же обратили на нежданного гостя самое пристальное внимание, и я легко прочитал на их лицах уважение и… страх?

— Афина, убери копье. Оно тебе не понадобится. По крайней мере, сейчас.

Удивительно, но воительница безоговорочно подчинилась.

— Кажется, я пришел вовремя. Ты правильно сделал, маг, что воззвал ко мне.

Я может и бываю иногда тугодумом, но здесь мне вполне хватило мозгов, чтобы сложить два плюс два.

— Дай угадаю. Ты, наверно, Аид?

Мужчина посмотрел мне в глаза и я против воли поежился, такая в них плескалась скрытая сила. Словно мощь вечности. Впрочем, было бы странно ожидать чего-то другого от повелителя Царства мертвых.

— Догадливый смертный. Аид — одно из моих имен, хотя я предпочитаю, когда меня называют Гадес.

— Приветствую тебя, брат!

Вперед выступил Посейдон. Аид посмотрел на него и ответил кивком. Остальные боги принялись наперебой здороваться, однако Гадес прервал эту какофонию голосов, подняв вверх руку:

— Я очень редко вмешиваюсь в наземные дела и не очень доволен тем, что пришлось оставить царство Мертвых без присмотра,