Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Раньше я не замечал за тобой тяги к необычным предметам гардероба, кириос.

Вирис выразительно посмотрел на облаченные в перчатки руки иерофанта. Глаза привыкли в темноте и маг заметил, что его собеседник сидит, прикрыв глаза, словно медитируя.

— Последствия одного магического эксперимента.

— Интересно. Ты решил заняться магическими изысканиями? Неужели руки обезображены настолько, что могут повергнуть в шок случайных свидетелей?

— Напротив, с руками все в порядке. И даже больше скажу — ты явно удивишься, увидев их вживую.

Неожиданно Вириса пронзил укол… Нет, не страха, но все возрастающего беспокойства. Отчего-то он сразу понял, что удивление будет не из приятных.

— Почему ты не спрашиваешь, как все прошло?

Джамал так и не открыл глаз:

— Зачем? Я знаю, что ты потерпел поражение. Та горстка моих людей, которой удалось вырваться из Лабиринта, вряд ли сможет добраться до лагеря.

— Почему?

— Этот остров неприветлив к чужакам.

Вирис устало протер глаза, в которых, несмотря на медленно восстанавливающиеся силы, начало разгораться жжение усталости.

— Ну раз ты в курсе, то предлагаю обсудить наши дальнейшие действия.

Помедлив, маг воды добавил:

— И еще, ты не мог бы открыть глаза? А то я время от времени думаю, что разговариваю со спящим.

— Как тебе будет угодно.

Джамал резко поднял веки и полумрак разорвали два магических бурана, в глубине которых проскальзывали грозовые разряды. Одновременно с этим Джамал перестал сдерживать свою ауру и Вирис потрясенно втянул воздух, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Даже в присутствии отца… Да что там — в присутствии Прометея он не испытывал подобного давления! Захотелось расстегнуть воротник или вообще уйти куда подальше.

— Что же с тобой произошло?!

— О, ничего особенного. Просто теперь я могу не пресмыкаться перед кем бы то ни было и действовать так, как мне заблагорассудится.

— Но откуда такая мощь??

— Это дар истинных повелителей иных планов. У меня с ними сложилось выгодное сотрудничество.

— И что же они запросили за свою помощь?

— Малость. Уничтожить Олимп.

Вирису показалось, что он ослышался — столь шокирующей была эта информация.

— Не делай этого, кириос! Отступись. Откажись от этого договора!

Серые вихри в глазах Джамала сощурились:

— Зачем мне это делать? Ради твоей прихоти лишиться могущества?

Вирис хотел взять союзника за плечи, но в последний момент передумал и начал говорить, от избытка чувств активно жестикулируя:

— Это не моя прихоть! То, что ты собираешься сделать — чистое безумие! В недрах Олимпа заточены те, о ком лучше даже не вспоминать. Если они вырвутся на свободу — привычный нам с тобой мир окажется разрушен!

— Привычный мир уже разрушается. И я не хочу, чтобы меня погребло под камнепадом. С гораздо большим удовольствием я буду стоять у истоков этих изменений.

Вирис неверяще покачал головой, не в силах понять, как его собеседник не понимает очевидного.

— Очень надеюсь, что ты образумишься и поймешь, что тебя просто используют. В любом случае, я не собираюсь в этом участвовать.

Маг воды шагнул в сторону выхода, но не успел сделать и пары шагов. Джамал лениво шевельнул кистью и появившиеся из воздуха электрические цепи обхватили его запястья, резко раздались в стороны, обездвижив Вириса. Маг воды с ужасом понял, что его источник оказался заморожен. Он поднял взгляд и увидел, как Джамал неторопливо выходит у него из за спины, с интересом наблюдая за обездвиженным Плойгосом.

— Что ты делаешь, Джамал? Освободи меня немедленно!

Но Фтеротос его словно не услышал, с любопытством смотря на тщетные потуги освободиться:

— Знаешь, в одном я с тобой соглашусь. Ты действительно не будешь участвовать в разрушении Олимпа.

Джамал снял перчатки. Плойгос пораженно уставился на состоящие, казалось, из чистой магии Воды руки Фтеротоса.

— Да кто же ты такой?!

— Сейчас это должно интересовать тебя меньше всего.

Руки мага неожиданно стали удлиняться. Пальцы слились, разом став похожими на отвратительные щупальца, а затем, резко устремившись к груди Вириса, врезались тому в грудь. Маг воды почувствовал, как его источника касается что-то инородное, жутко холодное и могучее. А затем пришла боль. Он попытался закричать, но смог лишь беззвучно открыть рот, чувствуя, как Джамал выкачивает из него саму суть магического источника, а вместе с ней и жизненные силы…

Спустя несколько секунд к ногам Фтеротоса упало высохшее посиневшее тело.

Джамал невозмутимо натянул перчатки, перешагнул через труп и вышел на солнечный свет. Не обращая внимания на побледневших стражников, приказал одному из них:

— Доведи до командиров. Пусть готовятся. Завтра мы выступаем.

* * *

Прометей чувствовал, как по его вискам катятся крупные капли пота, ничего общего не имеющие с усталостью. Для титана не составило особого труда преодолеть примерно девять тысяч ступеней, выдолбленных прямо в стенках колоссального широкого колодца, ведущего в недра Олимпа. Сама гора чувствовала кровь титана и незримым прессом давила сверху, стремясь не выпустить носителя синей крови наружу, ибо в этом было ее тайное предназначение. Впрочем, Прометей знал — тому, кто находится в эпицентре давления, приходится гораздо хуже. Именно для этого он сюда и пришел.

За несколько тысяч лет преддверие Тартара ничуть не изменилось. Если лестница, ведущая вглубь бездны, была грубой, с неровными ступенями, то здесь, возле врат, все менялось.

Огромная пещера правильной квадратной формы, чьи своды подпирают исполинские, но вместе с тем изящные колонны с резными капителями. Стены пещеры инкрустированы тысячами драгоценных камней, изображающих самые значимые и трагические вехи гигантомахии. Положа руку на сердце, Прометей мог признать, что никогда не видел ничего более красивого, и вместе с тем тревожного. Даже дворцы на поверхности Олимпа проигрывали этой пещере в величии.

И, как венец творения, в дальней стене располагались золотые ворота. Монументальные, высотой в два десятка метров, с барельефами, изображающими троицу верховных богов — Зевса, Посейдона и Аида.

— Приветствую тебя, Бриарей! — Прометей поприветствовал шагнувшего к нему гекатонхейра.

Внешний вид Бриарея мог повергнуть в шок кого угодно. Огромный, в три человеческих роста. С крепкими, похожими на колонны ногами и широченным бочкообразным торсом, из которого, помимо двух могучих основных рук, торчало еще девяносто восемь маленьких конечностей, шевелящихся, словно волосы у Медузы Горгоны. Венчала все это шевелящееся месиво широкая шея, из которой, словно грибы из трухлявого пня, росли пятьдесят одинаковых голов. За много тысяч лет Прометей так и не понял, как подобные чудища могли уродиться на свет.

— Зачем явился, Огнедар?

— А что, не могу я, что ли, просто так навестить дальних родственников? Неужто вы не надоели друг другу за столько тысяч лет?

Прометей посмотрел на