"Фантастика 2026-52". Компиляция. Книги 1-19 - Александра Шервинская

– Исчерпывающе, – стараясь не слишком откровенно язвить и раздражаться, ответил я, – а дальше куда? Там в сугробах тропинок нету, а ходить в зимнем лесу по бурелому – такое себе удовольствие.

– А помнишь, в Сибири, в позапрошлом веке, когда мы ещё с тобой в берлоге какой-то неделю отсиживались, – внезапно ударился в воспоминания Фредерик, который в снег лезть и не собирался, а удобно устроился на относительно тёплом капоте. – Там гораздо больше снега было, но ничего, дошли же.

– А чего прятались? – тут же заинтересовался Лёха, что-ты высматривая в лесу, наверняка по подсказкам деда Синегорского.

– Там какие-то сиволапые крестьяне, большинство из которых были беглыми, – охотно ответил Фредерик, – сначала умоляли успокоить их погост, на котором мертвяки взбунтовались, а потом, когда Антуан уже всё сделал, решили и его самого на всякий случай там же прикопать. Ничего у них не вышло, разумеется, но убегать нам пришлось быстро. Хорошо, что Антуан сумел пустую берлогу отыскать, мы в ней и отсиделись, ну а потом пешком через тайгу к людям вышли. Чуть не загнулись в этом лесу. Жрать нечего, холодно и зверьё непуганое шастает.

– Интересная у вас жизнь была, – Алексей даже не пытался скрыть зависть, – столько приключений!

– Да она и сейчас не так чтобы очень скучная была, – хмыкнул я, – но тогда – да… не люблю я с тех пор про прогулки по зимним лесам.

– Туда, – наконец-то определился Алексей и бодро полез через сугробы в лес. Я вздохнул, поплотнее заправил брюки в сапоги и двинулся следом.

К счастью, идти пришлось действительно недалеко, и вскоре Лёха остановился возле ничем не примечательной сосны. Я, как ни присматривался, не мог заметить ничего такого, что выделяло бы её среди остальных.

Алексей между тем походил, проваливаясь в снег по колено, зачем-то постучал по дереву, а затем пошёл вправо, отсчитывая вслух шаги.

– Десять, одиннадцать, уф, двенадцать… – считал он, – дед, долго ещё?

Не знаю, что ответил ему Синегорский, но Лёха сделал ещё пару шагов и остановился возле невысокого бугра, который я сначала принял за просто большой сугроб.

– Дед говорит, тут копать надо, – повернувшись ко мне, сообщил Лёха, – только у меня лопаты нет.

– У меня, как ты видишь, тоже, – я глубоко вздохнул, старательно гася раздражение. А что, заранее нельзя было сказать, что понадобится инструмент?

– А ты никак не можешь… ну, своими методами? – слегка неуверенно спросил Алексей.

– Что делать-то надо? – я хмуро посмотрел на помощника. – Копать? Глубоко или так себе?

– Дед говорит, что тут холм небольшой, а в нём скрытый вход в землянку. Так что надо просто снег счистить и немного землю разрыть, а там он подскажет.

– Подскажет он… – проворчал я, снимая куртку и закатывая рукава свитера, – надеюсь, оно того стоит.

Продолжая ворчать, я слегка отпустил силу, позволив рукам трансформироваться, отрастив крепкие когти. Выглядел с таким частичным преображением я наверняка феерично, но не ехать же в самом деле за лопатой. Когти у некромантов в истинном облике крепче стали, ими можно морёный дуб раскрошить, не то что промёрзшую землю, так что через пятнадцать минут перед нами была старая металлическая дверь, словно вросшая в землю.

– Дед говорит, ключ закопан под левым углом, – сообщил Лёха, ошарашенно глядя на гору земли, насыпанную рядом с холмиком.

– Сам откопаешь, – буркнул я, придавая руке прежний вид и натягивая куртку, – тоже мне, нашли себе экскаватор на минималке.

Лёха тихонько сказал что-то наверняка язвительное, но я предпочёл не расслышать, а то ведь придётся как-то реагировать, а мне откровенно лень.

Помощник быстренько откопал ключ, а потом его движения стали другими: более медленными, осторожными, как у человека, долгое время лишённого возможности двигаться. Судя по всему, на первый план был выпущен Фрол Дормидонтович Синегорский, великий, хотя и непризнанный многими травник, совершивший несколько потрясающих открытий. Не так давно – лет пять назад – я прочитал об одном из них, и именно тогда в моей голове возникла мысль найти тело и после ряда непростых манипуляций забрать себе череп гениального учёного-самородка. Что из этого получилось, вы уже знаете…

Тем временем Синегорский отпер дверь и, пригнувшись, смело шагнул в открывшийся тёмный провал. Я быстренько запорошил снежком свежую землю и наши следы, ведущие к тайнику. После этого, убедившись, что ничто не выдаёт нашего присутствия кроме стоящей на обочине машины, нырнул в сырую темноту вслед за помощником.

Достаточно крутая, но короткая лестница – всего ступенек в восемь-десять – привела нас в небольшое помещение, где даже вдвоём было достаточно тесно. Поэтому я дал возможность Лёхе, точнее, Синегорскому, забрать всё, что он сочтёт нужным, а сам присел на ступеньку лестницы, чтобы не мешать.

– Так, лунник оживающий, самшит колхидский, расторопша… так, где же оно у меня… ага… вот оно… И вот это тоже пригодится, а вот это-то непременно нужно взять, и вот это тоже… О, бордовая вербена, я и забыл, что она у меня есть… Это тоже берём… И ступку… где сейчас нормальную найдёшь… ширпотреб один, барахло. И котелок мой, в нём лучше всего получается, и…

Я молча смотрел, как в сумка, которую мы предусмотрительно прихватили, постепенно наполняется пакетиками, мешочками, склянками, флакончиками, связками чего-то непонятного, коробочками и корзиночками. Закончив с травами и зельями, Синегорский неожиданно опустился на колени и полез под один из стеллажей, откуда и выбрался через минуту, держа в руках бережно завёрнутую в тряпку книгу. Я даже спрашивать не стал, что это такое, потому как и без того всё было ясно.

– А зелье от невидимости, про которое мы говорили, не забыли? – на всякий случай напомнил я.

– Там оно, – дед махнул рукой в сторону сумки, а потом огляделся и со вздохом сказал, – ну всё, наверное, главное взяли, а если что и забыли, то всегда вернуться можно.

– А не страшно было вот так вот всё оставлять? – поинтересовался я. – Мало ли, кто случайно нашёл бы?

– Так зимой никто не ходит, а летом не найдёшь, – хихикнул дед, – я тут вокруг нужные травки и кустики высадил, и захочешь, а не увидишь. Ну а даже если кто умный и нашёлся бы, так на лесенке у меня пара сюрпризов была припасена, мало не показалось бы, уж поверь старику.

Было забавно слышать подобные слова от достаточно молодого Лёхи, но я справился и не позволил себе даже улыбки, а то кто его знает, травника этого, ещё обидится. Старики, особенно гениальные, они такие, обидчивые. Как вспомню своего наставника