Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

— Попался, — выдохнул я.

Здоровая нога сработала как пружина. Я оттолкнулся коленом, выбросив тело вперёд и вверх. Меч, который секунду назад выглядел бесполезной опорой, взлетел.

Удар! Клинок разрубил локтевой сустав — отсёк предплечье вместе с вражеским мечом. Рука Грахка улетела в сторону. А сталь устремилась дальше. К его голове.

Звук — как будто лопнул переспелый арбуз. Клинок снёс добрую четвертину черепа. Ухо, скула, кусок черепной коробки вместе с глазом — всё это разлетелось веером. Кровавое месиво брызнуло в стороны

Я впаял ему ногой в грудь. Тяжело, со всей своей силы. Грахк отлетел, рухнул на спину. Обрубок руки фонтанировал кровью. Лицо превратилось в маску из костей и мяса.

Однако он ещё шевелился. Уцелевшая рука скребла землю. Скрюченные пальцы пытались схватить воздух. Ноги упёрлись, пытаясь оттолкнуться пятками. Тело берсерка выгнулось — он реально пытался встать. Это с разрубленной-то головой.

— Ы-ы-ы… — вырвалось из его глотки. Булькающее. Мокрое. И тотально мерзкое.

Толпа отшатнулась. Сотни даргов попятились, как от чумного, разом забыв, что совсем недавно были готовы вцепиться друг другу в глотки.

— Во живучий-то! Шмаглина! — Гоша.- Шеф, кончай его уже!

Ни жалости, ни удивления внутри меня не было. Эта тварь чуть не убила меня. И почти прикончила кузнеца. Вполне вероятно он уже загнулся там, за моей спиной.

Стремительно приблизившись, рубанул. Клинок вошёл в череп и прошёл насквозь — через лоб, переносицу и челюсть. Голова раскололась надвое. Как тыква, если хорошенько рубануть ее достаточно длинным и тяжелым лезвием.

Тело дёрнулось — раз, другой. Третий. Замерло. Всё?

Тишина была абсолютной. Даже Гримм предпочёл заткнуться. Я медленно положил клинок на землю. Наклонился к телу. Опустился на одно колено.

Голый торс Грахка — вздутые мышцы, узоры, залиты потом и кровью. И странные бугры, которые выступали по всему телу.

Вытащил нож. Второй из тех, что всегда носил с собой. Предназначенный на случай, когда все иные аргументы уже будут пущены в ход. Полоснул по груди мертвеца. От ключицы до солнечного сплетения. Рассёк грудную клетку. Поддел пальцами. Потянул на себя, вскрывая её.

И поморщившись, отодвинулся.

— Смотрите! — рявкнул я, выпрямляясь. — Вы должны ЭТО видеть.

Глава II

Я был полон решимости продемонстрировать обнаруженную картину каждому из даргов и показать, чего стоят их «защитники традиций». Но тут позади раздался стон и я повернул голову.

Хорг умирал. Это было видно даже без астрального зрения. Жизнь вытекала из кузнеца вместе с кровью, которая пузырилась на губах при каждом хриплом выдохе. Нарга держала его. Кровавые узоры, нарисованные на торсе кузнеца, тускло мерцали — шаманская практика не давала тому уйти. Но плоть не восстанавливалась. Меч прошёл насквозь и провернулся, превратив лёгкое в фарш.

Я упал на колени рядом. Положил ладонь на грудь Хорга, прямо поверх кровавого месива. Закрыл глаза.

Астральное тело кузнеца было на месте. Да, изломанное и тускнеющее. Однако для моих целей вполне подходящее.

Для каких таких целей? Формирования печати регенерации, само собой. Той самой, что недавно сжигала меня изнутри, вычищая яд. Развернул её. Проверил. Вдавил в астральную оболочку Хорга, как раскалённое клеймо в металл.

Это было далеко от классического варианта, при котором оттиск рисовался постепенно и осторожно. Полевая версия для экстренной медицины — Варнес показал.

Хорг дёрнулся. Выгнулся дугой. Из горла вырвался сдавленный стон. В этот раз не спровоцировавший выброс свежей крови.

Внутри раны начали пульсировать ткани. Что-то срасталось. Трещало. Чавкало. Кузнец застонал ещё раз. Заскрипел зубами, стирая в крошево эмаль. Понимаю. Это охренеть, как больно.

Я убрал руку. Покачнулся, едва не распластавшись на земле сам.

— Будет жить, — покосился на шаманку. — Но ему нужен покой. И много мяса.

Нарга посмотрела на грудь Хорга — туда, где зияла рана с пульсирующей внутри розовой плотью. Я же секунды три помедитировал, рассматривая её забрызганные мелкими каплями крови сиськи. После чего всё-таки начал подниматься.

Грахк лежал в нескольких метрах. Расколотый череп, отрубленная рука, вскрытая грудная клетка. Вокруг уже собрались местные лидеры — Торвак, четверо старейшин, помощница Нарги. Толпа напирала, но её сдерживало несколько десятков крупных даргов, которые действовали с неожиданно высоким уровнем организованности.

Я подошёл ближе. Встал рядом с Торваком, снова рассматривая картину, которую уже видел.

Там, где у нормального дарга находится сердце, сидел шар. Размером с два кулака. Тёмный, узловатый, похожий на вырезанный кусок берёзы — но живой. До сих пор, мать вашу! Он медленно сокращался и разжимался, прогоняя через себя густую, зеленоватую сукровицу, с каплями крови. Вернее выжимая её остатки.

От шара расходились лозы. Десятки — гибких, бледно-жёлтых, похожих на корневую систему. Они пронизывали всё. Оплетали рёбра, обвивали позвоночник, ныряли в мышечную ткань. Одна проросла сквозь ключицу — вошла с одной стороны, вышла с другой, расщепив кость по длине. Другая пробила тазовую кость насквозь и ушла в бедренную. В местах соединений формировались узлы — плотные, колючие, пронизанные тонкими жёлтыми прожилками.

Как это правильно назвать-то? Скелет армирован деревом? Мышцы работали на гидравлике растения-паразита? В любом случае — вот почему он был таким быстрым. Эта хреновина давала возможность его суставам гнуться под невозможными углами.

Органы были на месте. Формально, по крайней мере. Но все они были пронизаны отростками. Множеством тонких ответвлений. И судя по всему, в процессе боя, они творили всякое. Потому как половины печени просто не было на месте. От желудка остались только отдельные части, как будто разъеденные кислотой, а одну почку я вообще не видел.

Грахк умер давно. Возможно, месяцы назад. Всё это время его телом управлял корневой клубок, проросший в каждый нерв. Утрирую, понятное дело. Уверен — дарг был жив и прекрасно всё осознавал. Возможно у этой мерзости и вариант отката имелся. Либо это был долгоиграющий симбиот. Как знать.

— Мерзость, — прошептала Нарга, вставая рядом.

Её помощница зажала рот рукой и отвернулась. Лицо позеленело. Нежная она какая-то, для помощницы шаманки.

Один из старейшин — старый воин с лицом усыпанным шрамами, побледнел. Отшатнулся, хватаясь за рукоять боевого топора.

— Тальвери! — выдохнул он. — Сраные эльфы!

Торвак замер. Его каменное лицо снова исказилось яростью. Я же пытался припомнить, где слышал это слово. Вроде так и правда одну из «наций» эльфов называли. Обитающих преимущественно на севере.

— Похоже, — тихо сказал он. — Мы видели такие во время Снежной Войны. Ублюдки