Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Как поживает почтенный Мардоний? — приторно улыбаясь, спросил хазарапат.

— Благодарю. Хорошо. А как здоровье высокородного Артабана?

— Лучше чем когда-либо. Хорошо ли почтенный Мардоний провел ночь?

— Ужасно. Около полуночи в моей опочивальне стал выть какой-то демон. Лишь молитва сияющему Ахурамазде смогла избавить меня от его присутствия.

— А как здоровье благородных Мегабиза и Гидарна?

— Великолепно. Вчера вечером мы весело провели время, опустошив немало кувшинов с вином.

— Вот как! Вы пили вино?

— Да. И веселились.

— Веселиться всегда хорошо. А как поживает храбрый Демарат?

— Боюсь, он не сможет прийти на бал. У него страшно разболелась голова.

— Как жаль! Но верно он все же передумал. Мои люди донесли, что видели его в сопровождении еще нескольких человек неподалеку от ападаны. И представь себе, почтенный Мардоний, они все облачены в теплые длинные плащи, под которыми так удобно спрятать меч. И это в такой жаркий день. Уж не хотят ли они, почтенный Мардоний, нарушить царский указ?

— Не думаю. Скорей всего спартанец, чья родина лежит на севере, еще не привык к нашим теплым веснам.

— Не привык за десять лет?

— А что в этом удивительного! Спартанцы отличаются мужеством, но не сообразительностью. Высокородный Артабан, я слышал, ты увлекся ночными конными прогулками?

— О чем ты?

— Ночь. Степь. Сияние звезд… Я имею в виду твою поездку к Козьему ручью. Полагаю, скоро весь город узнает сколь романтична душа у высокочтимого хазарапата.

— Но раньше великий царь услышит пересказ разговора почтенного Мардония и спартанца Демарата во дворе храма Ахурамазды.

Враги посмотрели друг на друга и ласково улыбнулись. Они стоили один другого, и в иной ситуации трудно было предсказать, кто одержит верх. Но сейчас сила была на стороне Артабана. Тысячи вооруженных воинов по первому призыву были готовы поспешить ему на помощь.

С трудом скрывая ненависть Мардоний распрощался с ликующим противником. Необходимо было как-то предупредить Демарата, который был на крючке у дворцовой охранки, но Мардоний не видел способа как это сделать. Двенадцать отборных телохранителей хазарапата следили за каждым его шагом.

Утолив свое тщеславие над фактически поверженным врагом, Артабан решил перейти к выполнению своих должностных функций. С помощью бессмертных, которые бесцеремонно расталкивали всех оказавшихся на их пути, хазарапат пробился к находившемуся посреди залы возвышению из серого гранита, влез на него и поднял руку, призывая к вниманию.

Постепенно в зале установилась тишина, и Артабан начал говорить.

— Сиятельные вельможи, великий царь, царь царей, царь двадцати трех провинций богоравный Ксеркс собрал вас здесь, чтобы возвестить свою волю. Во имя Ахурамазды, Митры и прочих светлых демонов, по воле царя поход на Элладу отменяется. Парсы, мидяне и прочие народы империи могут спокойно трудиться во благо царя и свое собственное. Они не понесут лишних расходов и не сложат бесцельно головы на поле брани. Так возблагодарим же царя за оказанную ему милость!

Собравшиеся дружно пали на колени, восклицая:

— Да славится премудрый царь!

Большинство из них были искренне рады такому решению, так как вовсе не жаждали покидать свои уютные жилища ради завоевания ненужной им Эллады. Выждав положенные церемониалом мгновения, Артабан поднялся с колен, подавая прочим пример сделать то же самое.

Едва затих шорох оправляемой одежды, хазарапат продолжил:

— Другое повеление великого царя касается внутренних дел империи. Нам стало известно, что группа злоумышленников намеревается совершить государственный переворот и нанести многие беды державе. Дабы не допустить этого, великий царь повелевает арестовать и заключить в дворцовую тюрьму следующих сановников: Гиперанфа, сына Дария, царского родственника, Мардония, сына Гаубарувы, Мегабиза, сына Зопира, спартанца-эвергета Демарата.

Следовавшие за Мардонием телохранители хазарапата стали приближаться к нему. Вельможа бессильно опустил руки, сожалея, что при нем нет меча, который избавил бы его от позорной смерти. Зажатые в руках стражей копья окружили его сверкающим кольцом. Глубоко вздохнув, Мардоний приготовился броситься на длинный, почти в локоть длиной стальной наконечник, но в это мгновение прямо над его ухом пропела стрела и один из бессмертных замертво рухнул на землю.

И тут же раздался дикий крик:

— Кочевники!

* * *

Их было пятеро. Пятеро решительных смуглолицых парней в разношерстной одежде. Они были родом с далеких Гирканских гор и плохо говорили по-парсийски. Так, по крайней мере, сказал спартиату Мардоний перед тем, как наделить заговорщиков синими плащами, подобными тем, что носят дворцовые слуги. Широкие кривые ножи, которые должны были вонзиться в Артабана, отлично спрятались под этими плащами. Сам Демарат не захотел в этот день облачаться в парсийскую одежду. Сегодня ему возможно предстояло умереть, и он хотел умереть эллином. Именно поэтому он надел пурпурный царский хитон, а поверх — длинный гиматион, скрывший легкий панцирь и короткий меч с клювообразной рукоятью.

Демарат посчитал, что будет лучше, если они проберутся ко дворцу по одному, и назначил место сбора у харчевни коротышки Клопа. Преодолев выставленные на улицах посты, в назначенный час явились четверо. Пятого или схватили, или он испугался. Демарат решил не ждать его и решительно повел свой отряд к царской лестнице. Все вельможи отправлялись на бал в сопровождении слуг, но число их не должно было быть более двух. У спартиата их оказалось четверо. В том случае, если стража придерется к этому обстоятельству, Демарат намеревался оставить двоих помощников у платформы. Однако командовавший бессмертными сотник лишь скользнул по спутникам Демарата ленивым взглядом и тут же отвернулся.

Спартиат не обольщался этой удачей. Он видел, что крутящиеся повсюду шпики с деланным безразличием отводят взоры от их явно бросающейся в глаза группки. От его внимания не укрылось и то, что как только они взобрались на платформу, царскую лестницу тут же блокировал отряд лучников.

Им дали сделать лишь несколько шагов. Внезапно шедшие впереди люди разбежались в разные стороны и перед заговорщиками выросла стена закованных в железные панцири секироносцев. То был отряд личной гвардии Артабана. Огромные, словно горы, воины столь гордились своей непобедимой мощью, что прозвали себя железными дэвами. В руках они держали длинные топоры с двумя лезвиями. Капитан дэвов сделал шаг вперед и крикнул:

— Спартанец Демарат и прочие изменники! Предлагаю вам добровольно сложить оружие и сдаться на милость хазарапата.

Горцы затравленно посмотрели на Демарата. Тот обернулся, ища путь к бегству. Но сзади уже выросла стена копий бессмертных. Оставалось лишь два выхода и оба не из приятных — или умереть, или сдаться. Последнее тоже означало смерть, так как царь Ксеркс был не из тех правителей, кто оставляет жизнь посягнувшим на его собственную.

Если смерть, то на щите! Спартиат сорвал с себя гиматион и выхватил верный