Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Вперед! — скомандовал капитан.

Закованные в броню воины подняли над головою грозные секиры и двинулись на заговорщиков. Бессмертные так же сделали шаг. Две стены медленно сближались, грозя раздавить горстку заговорщиков.

И в это мгновение сзади послышался дикий вой, перекрывший лязг оружия. Спартиат стремительно обернулся. На дворцовую платформу влетели какие-то всадники, тут же начавшие полосовать бессмертных длинными кривыми мечами. В первое мгновение Демарат подумал, что Мардоний и Мегабиз решились на открытое выступление и напали на царский дворец, но его тут же разуверили крики парсийских воинов.

— Гиммери! — так кричали они, падая сраженные острой сталью.

Гиммери — так звали кочевников-киммерийцев, в далеком прошлом потрясавших своими набегами устои восточных государств. К настоящему времени они почти полностью исчезли, поглощенные другими народами, и лишь несколько небольших разбойничьих шаек, укрывшихся в отдаленных оазисах или под защитой горных хребтов, время от времени нападали на купеческие караваны. Одна из подобных банд и совершила дерзкий налет на царский дворец в Парсе.

Подобно другим полудиким кочевникам, киммерийцы были прирожденными воинами. Но если про скифов говорили, что они рождаются с луком в руке, то киммерийцы, должно быть, появлялись на свет с кривыми мечами. Их легкие чешуйчатые кольчуги были достаточно прочны, чтобы выдержать удар коротких парсийских копий, которыми были вооружены бессмертные, а выкованные из отличной индской стали мечи не знали пощады. В мгновение ока, сметя стоявшую к ним спиной шеренгу воинов, кочевники рассыпались по всей платформе, безжалостно рубя безоружных вельмож. Несколько самых отчаянных налетели на железных дэвов и тут же отскочили назад, потеряв двух собратьев. Но и секироносцы уже не были той непробиваемой стеной, что выросла перед заговорщиками несколько мгновений назад. Кривые мечи кочевников сделали свое дело. С десяток латников лежали замертво, остальные сбились в кучу, тщетно пытаясь защититься от стрел. Внимание Демарата привлек всадник, восседавший на великолепном вороном жеребце. Он выделялся среди прочих обличьем и умением стрелять из лука. Его тело защищал панцирь из ткани, чрезвычайно хлипкий на вид, но Демарат собственными глазами видел, как от него отскочили две черные стрелы, посланные подоспевшими сакскими лучниками. Почувствовав эти удары, всадник мгновенно обернулся и несколькими выстрелами перебил вскарабкавшихся на парапет платформы врагов. Движения его рук были стремительны, а глаз невероятно точен. Пряди русых волос, выбивавшиеся из-под затейливо украшенного шлема, напомнили спартанцу, где он мог видеть подобных всадников раньше. Точно так выглядели скифы, некогда приезжавшие в Спарту искать союза против парсов.

Следя за убийственно-изящной работой скифа, Демарат зазевался и едва не поплатился жизнью. Его небольшой отряд был атакован толпой железных дэвов. Заметив краем глаза выросшую за спиной тень, спартиат резко отпрыгнул в сторону. В тот же миг секира расколола мраморную плиту, на которой он только что стоял. Второго удара воин нанести не успел. Меч Демарата вонзился точно в сочленение панциря. Горцы также не бездействовали. За исключением одного, который валялся с расколотым черепом, остальные вовсю орудовали длинными ножами. Спартиат поспешил дать работу своему мечу. Несколько мгновений яростного боя и железная гвардия Артабана полегла под натиском кочевников и заговорщиков. Поприветствовав своих нечаянных союзников взмахами сабель, киммерийцы умчались к ападане, в стенах которой искали защиты безоружные вельможи.

Демарат взглянул на двух уцелевших сообщников, один из которых был ранен в руку.

— Мы должны найти Артабана.

Горцы безмолвно кивнули.

Но достичь цели заговорщикам не удалось. Вдоволь натешившись кровавой игрой и набив переметные сумы сорванными с убитых вельмож драгоценностями, киммерийцы устремились в бегство. Не успел Демарат опомниться, как на платформе не осталось ни одного всадника. От ападаны бежали оправившиеся от неожиданности бессмертные.

— Быстрее в город! — крикнул спартиат и первый бросился к лестнице.

Но было уже поздно. По гранитным ступеням во весь опор мчались подоспевшие на подмогу мидийские всадники. Еще несколько мгновений — и они изрубят заговорщиков. Столь внезапно подарившая им спасение судьба вновь отвернулась от них.

— Проклятье!

В это мгновение один из горцев тронул спартанца рукой.

— Я знаю место, где мы можем укрыться.

— Так что же ты стоишь?! Быстрее туда!

Горец бросился бежать к беломраморной ротонде, излюбленному месту гуляний царских жен. Спартанец и раненый заговорщик следовали за ним по пятам.

— Это здесь.

Демарат захохотал.

— Ты предлагаешь нам спрятаться в этой беседке?!

— Нет, под ней.

Горец нажал ногой на каменную виньетку, украшавшую базу одной из колонн, и в тот же миг мраморная плита под Демаратом провалилась вниз. Спартиат с воплем полетел в темноту. Тотчас же на него обрушилось чье-то тело. Затем щелкнул замок и кисть левой руки пронзила острая боль — это второй горец приземлился точно на запястье Демарата.

Стараясь не шевелиться, дабы не выдать себя шумом, они безмолвно лежали на плотно утрамбованной земле. Точнее говоря, на земле лежал Демарат, оба горца расположились на нем. Боль в пострадавшей руке была столь сильной, что Демарат едва удерживался от стона.

Наверху метались бессмертные, пытаясь понять, куда же исчезли беглецы. Сквозь каменную плиту доносились их возбужденные голоса и звон оружия. К счастью для беглецов, у стражников было полно хлопот и они быстро ушли. Спартанец спихнул горца с распухшей руки, ощупал кисть и пальцы. Вроде бы все было цело. Значит только ушиб.

После этого Демарат попытался определить, куда они попали. Неуверенно протянув руку влево, он нащупал холодную влажную стену. То же самое ожидало его и справа. Третья стена подпирала его спину. До четвертой Демарат дотянуться не смог, но это не означало, что ее там нет.

— Где мы? — спросил он шепотом. — В каменном мешке?

Проводник-горец тихо рассмеялся.

— Вот еще! Это потайной лаз воров Каранды.

Каранда! Спартанец уже слышал ранее это слово. Карандой назывался самый грязный квартал города, где в хитросплетениях жалких лачужек и куч мусора обитали людские отбросы Парсы — воры, убийцы, проститутки, нищие и прочий опустившийся люд. Жуткая слава притонов Каранды распространялась далеко за пределами Парсы. Здесь можно было выиграть в кости целое состояние и тут же совершенно беспричинно получить ножик в живот. Гулящие девки Каранды славились неистовым распутством, выполняя за мизерную плату любое пожелание клиента.

— Куда он ведет? — чуть громче, чем прежде спросил спартанец.

— А куда хочешь. Под Парсой проложена целая сеть подземных ходов, о которых правительству известно лишь то, что они существуют. Я могу вывести тебя в любую точку города, начиная от винных подвалов дворца и кончая притонами Каранды.

— Откуда горец знает ходы воров Каранды?

— Горец? — в голосе