Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

— Это не решает проблему еды, — заметил Арсибальт.

— В любом случае здесь лучше, чем мне представлялось раньше, — сказал я. Что именно мне представлялось, можно было не объяснять, поскольку у них в головах была та же картина: жалкие изгои живут на голой вершине и питаются лишайником.

— Должен быть способ прокормиться, — продолжал я. — Базские монахи тут как-то живут.

— Их больше, и они существуют на пожертвования.

— Ороло сказал, что Эстемард писал ему с Блаева холма много лет. Да и светитель Блай жил там довольно долго.

— Только потому, что пены ему поклонялись, — напомнил Лио.

— Ну, может, мы увидим пенов, которые поклоняются Ороло. Не знаю, как это работает. Может, тут есть туристическая индустрия.

— Ты шутишь? — спросил Арсибальт.

— Посмотри на расширение дороги, где мы остановились, — сказал я.

— И что?

— Зачем оно здесь?

— Понятия не имею. Я не праксист, — ответил Арсибальт.

— Чтобы машинам удобнее было разъехаться? — предположил Лио.

Я махнул рукой, предлагая обозреть виды.

— Оно здесь из-за этого.

— Из-за чего? Из-за красот природы?

— Ага.

Я обернулся и увидел, что Лио зашагал прочь. Я догнал его. Арсибальт остался изучать виды, как будто надеялся при более тщательном рассмотрении отыскать изъян в моей логике.

— Успел взглянуть на икосаэдр? — спросил Лио.

— Ага. И увидел чертёж — геометрию.

— Ты думаешь, что они — как мы. Что мы, последователи Нашей Матери Гилеи, будем им близки, — сказал он, словно предлагая мне примерить фразы на себя.

Я почувствовал, что он обходит меня с фланга, и занял оборонительную позицию.

— Не просто же так они выбрали своей эмблемой теорему Адрахонеса…

— Корабль тяжело вооружён.

— Ещё бы!

Лио замотал головой.

— Я не про импульсную тягу. В качестве оружия эти бомбы практически бесполезны. Я про другое — то, что можно разглядеть, если всмотреться хорошенько.

— Я не видел ничего, хотя бы отдалённо напоминающего оружие.

— В амортизаторе такой длины много чего можно спрятать. И под гравием тоже.

— Например?

— На гранях есть элементы, расположенные через равные расстояния. Думаю, это антенны.

— И что? Разумеется, там должны быть антенны.

— Это фазированные системы, — ответил Лио. — Военные. Средство нацелить рентгеновский лазер или аппарат жёсткой посадки. Больше пока не скажу, надо смотреть в книжках. И ещё мне не понравились планеты спереди.

— Чего-чего?

— На переднем амортизаторе нарисованы четыре диска в ряд. Я думаю, это изображения планет. Как на военных воздухолётах эпохи Праксиса.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять смысл.

— Погоди! Ты думаешь, это жертвы?!

Лио пожал плечами.

— Нет, погоди всё-таки! — воскликнул я. — А вдруг это что-нибудь более мирное? Например, родные планеты Двоюродных?

— Мне кажется, все слишком спешат найти приятные объяснения…

— И ты, как будущий дефендор, решил проявить бдительность, — сказал я. — У тебя отлично получается.

— Спасибо.

Минут пять мы молча прохаживались взад-вперёд по широкому участку шоссе. Некоторые наши спутники тоже воспользовались случаем размять ноги. Фраа Джад прогуливался в одиночестве. Я решил, что сейчас самое время задать интересующие меня вопросы.

— Фраа Лио, — сказал я. — Фраа Джад сообщил мне, что милленарский матик концента светителя Эдхара — одно из трёх мест, где мирская власть примерно во времена Реконструкции захоронила все ядерные отходы. Два другие — Рамбальф и Тредегар. В прошлую ночь их тоже осветил лазерный луч с корабля Двоюродных.

Лио удивился гораздо меньше, чем я рассчитывал.

— Среди дефендоров давно бытует подозрение, что Трём нерушимым дали устоять не без причины. Одна из гипотез — что это свалки Всеобщих уничтожителей и другого опасного мусора эпохи Праксиса.

— Пожалуйста, не называй мой дом свалкой, — сказал фраа Джад. Однако голос у него был весёлый, а не обиженный. Если прилично так сказать о тысячелетнике, фраа Джад дурачился.

— А сами отходы вы видели? — спросил Лио.

— Конечно. Они в цилиндрах, в пещере. Мы смотрим на них каждый день.

— Зачем?

— По разным причинам. Например, моё самоделье — кровельщик.

— Это что-то связанное с черепицей? — спросил я.

— С соломой: я делаю кровли из сухой травы.

— И какое отношение имеет солома к сва… к хранилищу ядерных отходов?

— Влага конденсируется на стенах пещеры и капает на цилиндры. За тысячи лет она может их проесть, либо вырастут сталагмиты и продавят контейнеры. Чтобы такого не произошло, мы накрываем контейнеры соломенной кровлей.

Это было настолько дико, что я не придумал ничего умнее, чем поддержать светский разговор:

— Ясно. И где же вы берёте солому? У вас там вроде нет места, чтобы выращивать много травы?

— А много и не надо. Хорошо сделанная кровля живёт долго. Правда, мне всё-таки надо будет заменить солому, уложенную моей фидой, суурой Аврадель, сто лет назад.

Мы с Лио прошли несколько шагов, прежде чем нас шарахнул смысл последней фразы. Мы переглянулись и безмолвно приняли решение не отвечать.

— Он нас просто разыгрывал! — сказал я, когда у нас с Лио снова выдалась минутка наедине. (Мы закидывали рюкзаки в отведённую нам келью монастырского пансионата.) — В отместку за то, что его матик обозвали свалкой.

Лио молчал.

— Лио! Не настолько же он старый!

Лио снял рюкзак, расправил плечи (я бы так не смог) и повёл ими назад и вниз, чтобы восстановить равновесие. Как будто мог разбить оппонентов исключительно превосходством своей стойки.

— Давай не волноваться из-за того, сколько ему лет.

— Ты хочешь сказать, он нас не разыгрывал?

— Я сказал, давай не будем из-за этого волноваться.

— Я не говорю, что стоит волноваться, но знать было бы интересно.

— Интересно? — Лио снова проделал тот же трюк с плечами. — Мы оба говорим прехню. Ты не согласен?

— Согласен, — тут же отозвался я.

— Вот и хватит. Надо говорить прямо — и тогда придётся сразу же закрыть рот, если мы не хотим, чтобы нас сожгли на костре.

— Ладно. Ты смотришь с дефендорской точки зрения. Я готов её принять.

— Отлично. Значит, мы оба поняли, о чём на самом деле говорим.

— Что нельзя прожить так долго, не ремонтируя цепочки в ядрах своих клеток, — сказал я.

— Особенно в условиях радиации.

— Об этом я не подумал. — Я помолчал, мысленно прокручивая в голове разговор с фраа Джадом. — И как же у него такое сорвалось? Уж наверняка он понимает, насколько опасен даже намёк на то, что он… э… из тех, кто может ремонтировать свои клетки.

— Ты шутишь? Ничего у него не сорвалось. Он нарочно нам сказал, Раз.

— Он дал понять…

— Он доверил нам свою жизнь, — сказал Лио. — Ты разве не заметил, как он ко всем приглядывался? И выбрал нас, мой фраа.