Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Странный выбор номеров, но мамину инициативу критиковать вслух не стану.

- Позволите, - к нашему столику, где сидели только мы с Мариной и наши свидетели – Марго и Иван подошел человек с явной кавказкой наружности.

- Рад видеть Вас, уважаемый Арам, спасибо, что решили разделить с нами счастье, - ответил я, внутренне раздражаясь, так как и тут приходится работать.

- Станислав Сергеевич, позвольте мне поздравить Вас и примите, подарок, - Арам протянул мне, обшитые бархатом с росписью золотой нитью, ножны.

Внутри была сабля, уверен, что очень дорогая. Сталь клинка с гравировкой ослепляла, ножны были так же украшены множеством камней. Дорогой подарок, но лучше бы деньгами! Но это более приемлемо, нежели китайская ваза или дорогой набор посуды с позолотой и с серебром.

Высказав слова благодарности представителю от криминального мира на нашей свадьбе, главный конкурент Арама, Метла где-то пропал с неделю назад, я подозвал к себе ведущего.

- Слушай, нам бы свалить отсюда! - озвучил я общее с Мариной желание ведущему.

- Нужно дождаться фейерверков и выноса торта, - сообщил мне церемониймейстер.

- Кому нужно? – махнул я рукой и продолжил нести «свой крест».

- Горько, горько! – надрывался кто-то из гостей уже не трезвым голосом.

Гости подхватили, и мы послушно встали и поцеловались. Вот как молодоженам потом целоваться в первую брачную ночь, когда губы уже болят и челюсти сводит от множества подходов к упражнению? Может в этом и смысл: не распыляться уставшими после свадьбы на лишние прелюдии, а делать сразу новых людей?

«Все пройдет, пройдет и это!» - было написано на перстне царя Соломона. Очень философская надпись, вот только не совсем верна. Есть то, к чему уже не вернуться, как не вернуться к прежней жизни, что была до катастрофы, после того, как все произошло. Но то, что наши мучения на собственной свадьбе прошли – верно.

Как только прогремели все установленные фейерверки, стоимость которых превысила тот, что был на празднике города, когда разделили огромный пятиярусный торт, мы поспешили удалиться. Даже наш побег с собственной свадьбы не обошелся без пафоса и всеобщего внимания. На площадку, где приземлился вертолет «Робинсон» выплыли все гости. Не повезло тем дамам, платья которых были с широким кроем – под общее одобрение, кроме мужей этих гостий, подолы взмылись вверх, оголяя те части тела, которые в приличном обществе желательно закрывать одеждой.

Наконец, дождались и мы улетали. Нас ждали два дня в небольшой, но очень уютной агроусадьбе на берегу живописного озера недалеко от города Глуск. И это были последние два дня без забот и тревог, а полные счастья и сожаления, что повторить такое может не получиться уже никогда.

***

- Я просил о нашей встрече, - сообщил мне мужчина, в котором мне было сложно узнать того человека, что был у меня в заложниках во время безрассудно героических приключений в Черногории.

Конор Даблдей, был подвергнут серьезным внешним изменениям. Это был полноватый, немного сутулый человек, в котором не проглядывалась армейская выправка, сопровождающая многих, если не всех военных офицеров. Не знаю, была ли она раньше, но сейчас заподозрить в этом человеке военного никак нельзя. Глаза карие, в то время, как я помнил их серыми, парик брюнета с проседью в волосах. И все же такие изменения не могли бы остановить охотников за головами, если им дадут команду «фас».

- Признаться не понимаю, что Вас побудило просить об этом, - удивленно ответил я.

- Ну, считайте это некой формой рефлексии с одной стороны и желанием себе будущего, с другой, - немного с акцентом, но сносно для понимания, ответил Егор Николаевич Дробов, как его сейчас нужно было именовать.

- Я весь внимание, товарищ Дробов, - немного ерничая, сказал я.

- Ха, товарищ Дробов! Думал, никогда не услышу уже обращения «товарищ». Я же начинал карьеру на самом закате СССР. Ну, это старческое, давайте к делу, - уже бывший шестидесяти пяти летний полковник МИ-6 указал руками на журнальный столик, где стояли две чашки кофе, приглашая меня присоединиться к дегустации этого напитка.

Было около семнадцати часов, и файф о клок с неизменным чаем, был предан и поруган чашкой кофе.

О том, что данный разговор состоится, меня предупреждал Колядин еще за долго, сразу после возращения его из командировки, связанной как раз с решением вопроса о новоявленном гражданине Российской Федерации Дробове. Но прошло три месяца, прежде, чем рандеву состоялось.

Недоверие к этому человеку у меня было стойкое, вот не верилось, что так просто можно сдать свою Родину, оставить службу, которой посвятил всего себя. Ну а покушения можно и придумать, на крайний случай, для достоверности, и инсценировать. Однако, в конторе сидят не простачки, ведущиеся на столь примитивные приемы для создания своей резидентуры. Скорее всего, Конор, а ныне Егор Николаевич был списан своими же соплеменниками, о чем стало достоверно известно нашим разведчикам и виновный в этом списании я, ну или частично.

- Слушаю, - лаконично сказал я.

- Я хотел бы войти с вами в партнерские отношения… - начал озвучивать свое предложение.

Меня покоробило уже само начало делового разговора. Насколько нужны такие «партнеры» и что они смогут привнести в проект базы? Ведь речь пошла не о комбинате, а о базе. Даже отринув вполне обоснованный подход к личности ренегата как «заслонного козачка», сама идея допускать еще кого-то в то, что вообще предполагалось быть секретным, не состоятельна.

Мы настолько засветились тем, что существует некая база с неведомыми подземными убежищами, что при начале Апокалипсиса, обязательно будут непрошеные гости. Отказывать людям? Стрелять в них при приближении к периметру базы? Да в таком случае, какое бы вооружение не было, мы уже в патовой ситуации и в роли врага и главного виновника во всех неминуемых бедах города и области. Наши патрули и различного назначения группы будут уничтожаться, мы будем заперты в своих бункерах, когда другие станут организовываться и, возможно, развиваться. Те же военные смогли бы нас выковырять, если станут организованной силой. В той реальности только массовое дезертирство и быстрая реакция полковника Матюшкина стала залогом брожений в остатках армейских частей в городе и его окрестностей. Да и был еще один важный факт – часть военного контингента, по словам Асобиста из той реальности, была отправлена на учения в