Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

А я помещаю в круг капли крови Минервы Джеммы Алессандры, что носит черты души Янмэй Милосердной и Адриана Ингрид Элизабет, главного врага Эрвина Софии, и присоединяюсь к вопросу.

Джейн очень долго тасует карты. Теперь уже никому не до шуток. Она берется за кубок и сдвигает колоду.

— Я тоже, — говорит Иона. Тонкими пальцами гладит карты, аккуратно снимает половину колоды.

— И я.

Держась за кубок, сдвигаю карты. Они кажутся горячими, а кубок — ледяным. На нем полоска Иониной крови.

Джейн вынимает первую карту с такой бережностью, словно это вексель на десять тысяч. Вторую. Третью. Ловлю себя на том, что уже не сижу, а стою, нависаю над меловым рисунком. Четвертая карта ложится в кольцо, и Джейн открывает все четыре.

Завязка — туз пик. Помощь — валет треф. Помеха — дама червей. Развязка — бубновая четверка.

Прежде чем Иона и Джейн открывают рты, я говорю:

— Вы давеча хотели понять, как я мыслю. Позвольте, леди Иона, я покажу вам.

— Прошу.

— Туз пик, миледи, — это Эрвин София. Черный — цвет кайров, а туз — та самоуверенность, с которой ваш брат пошел против сильнейшего врага. Валет треф — это лорд Крейг Нортвуд, коего вы обратили в союзника. Эрвин уповает на его помощь, но она будет слаба: валет — не король, согласитесь. Карта помехи — дама червей — конечно, это Светлая Агата. Вы не ожидали увидеть ее на этой позиции? Именно в неожиданности и состоит значение. Адриан атакует Эрвина внезапно. Какова бы ни была агатовская прозорливость, Эрвин не сможет предсказать удар. Наконец, развязка дела — четверка. Бубны изображены на карте квадратом, и это означает окружение со всех четырех сторон. Эрвин будет окружен искровиками Короны, одетыми в мундиры цвета бубновой масти, и силами Альмеры — Красной Земли.

Наступает тишина. Джейн меняется в лице, но она мне безразлична. Северная Принцесса, как ты среагируешь? Любишь игры в откровенность, как твой муж? А что скажешь об откровенности без игр?

Иона говорит:

— Красота честности. Благодарю вас, миледи.

И протягивает мне кубок.

— Только я хочу, чтобы гадание было справедливым. Мы спросили о судьбе Эрвина — узнаем же и судьбу Адриана.

— С удовольствием, — говорю я и добавляю в чашу новые капли. То же самое делает Иона.

— Боги Луны и Звезды, силой крови Янмэй Милосердной вопрошаю вас: чем кончится война для Адриана Ингрид Элизабет?

— Силой крови Светлой Агаты присоединяюсь к вопросу.

Джейн берется за карты. Кажется, ее пальцы дрожат. Мы с Ионой следим за нею, склонившись над столом, голова к голове. Мелькает мысль: мне стоит благодарить Праматерей за Иону. Счастье, что именно она — мой враг. Все могло быть куда хуже.

Поочередно мы сдвигаем колоду, и Джейн раскладывает карты на позиции. Начало — бубновый туз, помощь — трефовый король, помеха — двойка червей. На место развязки ложится джокер. Впервые за вечер он показался на глаза.

— Вы позволите, леди Минерва?

— Конечно, леди Иона.

— Все начинается с бубнового туза: это император на троне, столь же самоуверенный, как мой брат. Он пытается установить надо всем миром власть: не королевскую, ограниченную законами, а тузовую — абсолютную. Ему содействует король треф: это и сила Короны, уже принадлежащая ему, и мощь Святого Вильгельма — первого короля Полариса и носителя Перстов. Сильнейшая помощь, ничего могущественней нет в подлунном мире. А помеха — всего лишь двойка. Такова, на самом деле, сила Эрвина в сравнении с могуществом Адриана. Вы ошибаетесь, если думаете, что я этого не понимаю. Но двойка червей — не двойка пик. Речь не о силе мечей. Если бы дело решалось только оружием, Эрвин был бы обречен. Но иногда ход истории меняют не клинки, а сердца. Благородство, храбрость, вера. Отчаянный удар крохотными силами. Выигрыш одним шансом против сотни. Адриан не сможет предусмотреть этого: ему просто не хватит наивности.

Иона снизила голос и окончила почти шепотом:

— Ну а джокер… шут… Всякий знает, кто таков шут в традициях Династии Янмэй: человек, потерявший все.

Глава 30. Меч

Ноябрь 1774 г. от Сошествия

Военный лагерь северян в предместье Лабелина

Я служу в армии герцога Ориджина!

Мысль, на первый слух, звучная. Звонкая такая, парадная, с бронзовым отливом. Сама собою просится на язык словами, да с подходящим выражением лица: подбородок торчком, челюсть выпячена, взгляд прищуренный, надменный, поверх головы собеседника. Выйдет мощно, цельно, как удар в забрало:

— Джоакин Ив Ханна, меч герцога Ориджина.

Звучит!..

Бывших ополченцев Южного Пути, нынешних воинов Ориджина, с рассветом выгоняют в поля, покрытые хрустким инеем. Стройся!.. Одурелые спросонья, дрожащие на утреннем морозце бойцы сбиваются двадцатками, кое-как формируют ряды: семеро вширь, трое вглубь. Копья торчат в небо, острия выписывают восьмерки. Сержант из путевцев прохаживается вдоль шеренг, проверяя построение. Солдаты стоят, как могут: там брюхо вперед, там задница — назад. Кто-то, воткнув копье в землю, пытается отогреть ладони за пазухой.

— С-с-с-скоты! — орет сержант. — Как стоите? Поравняться! Дер-р-ржи строй!

Солдаты кое-как подтягиваются — сообразно своим представлениям о прямой линии. Сержант проглядывает между рядами, бьет кого-то древком меж лопаток, другого — по пузу.

— Стоять прямо! Свиньи безрогие!

Сержанта зовут господин сержант Додж, он же — Рука. Это именно он поймал Джоакина в таверне на площади города Пикси и, помнится, обещал дать северянам хорошего пинка под их мерзлые задницы. Господина сержанта солдаты не боятся. Он громкий, но не злой. Орет и бранится для виду — служба требует. Но кроме Доджа есть кайр. Кайр молчит и на солдат не смотрит. Стоит подолгу неподвижно, потом пройдет пару шагов, снова стоит. Носит меч с очень простой крестовидной гардой. Кайру на все плевать: холод, грязь, сержанта, солдат. На солдат — в особенности. Кайра боятся до дрожи в коленях. Говорят, он может зарубить солдата, если тот чихнет не вовремя. Кайра зовут кайр.

— К бою! — кричит сержант.

Солдаты вразнобой хватаются за копья, неуклюже опускают наизготовку. Кто-то получает по шлему.

— Отставить, овцы конопатые безмозглые! Все позабывали, скоты! А ну снова — к бою!..

Солдаты повторяют маневр — снова, снова… Господин Рука Додж вопит, изрыгая облачка пара. Наконец, строй кое-как принимает боевое положение — щетинится по фронту жидкой гребенкой копий.

— Безрогие свиньи, — говорит сержант и косится на кайра. Тому плевать.

— Пожрать бы… — тихо