Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

— Может пистолета хватит? — с надеждой спросил Игорь, присаживаясь в теплый салон, но был безжалостно изгнан обратно на улицу.

Прошипев что-то о безруких мужиках, которые не на что не способны, Марина заглушила двигатель, злобно хлопнула дверью машины и решительно двинулась в сторону входа в РОВД.

Против рапорта заместителя Поспелова дежурный по Дорожному РОВД возражений не имел, и через сорок минут Игорь уже устраивался на сиденье автомобиля с автоматом Калашникова в обнимку, но Марина от непредусмотренной планом задержки занервничала. Машину вела зло и резко.

Помощник дежурного по Дорожному РОВД проводил взглядом служебную «шестерку», что резко стартовала от тротуара и игнорируя других участников движения, развернулась через «двойную сплошную», через шесть полос движения, заметил «Девятку» модного цвета «мокрый асфальт», что скользнул вслед за машиной «наркотического» отделения и усмехнулся. Его просили информировать «городских» коллег о странностях этого «приблудного» отдела — он проинформировал. А что может быть страннее, когда на ночное задержание отправляется единственная в отделении баба и молодой малахольный «оперок», в то время, как их более подготовленные коллеги во главе с начальником отделения спокойно отправляются домой.

Город. Дорожный район. Улица Подвижного состава.

— Ты все понял? — женщина зябко передернула плечами: — Я спрячусь там, а ты засядь так, чтобы меня прикрыть. Ну, разберешься сам, ты мужчина или где… Когда они придут, я вылезу вон там, передам им пакет, получу деньги и останусь на месте, пока они не уйдут. Минут через десять вылезай и тогда пойдем вместе к машине. Твою долю сразу тебе отдам, потом заедем ко мне, я остальные деньги выложу, потом довезу тебя до РОВД, чтобы ты автомат сдал и отвезу домой, или куда скажешь. Завтра можешь на два часа позже на службу заявиться. Ну, сделай лицо попроще, через полтора часа ты станешь немного богаче…

Ждать пришлось целый час. Ночь была прохладной, и очень скоро у Игоря стали непроизвольно стучать зубы, клацанье которых, как ему казалось, должна была слышать вся округа. Ствол автомата казался ледяным и опер спустил с плеча рукав олимпийки, чтобы держаться за оружейный металл через ткань. Две тени вышли во двор разрушенного Дворца культуры дорожников внезапно, закрутили головами, тревожно переговариваясь на своем варварском языке.

Через пару минут из-за кучи строительного мусора вывалилась невысокая округлая тень, которая обо что-то запнулась, выругалась, в общем, появление коррумпированной милиционерши на криминальной «стрелке» было смазанным.

— Эй, принесла товар? — свет электрического фонаря с соседней территории станции осветил фигуры, шагнувших вперед мужчин, и Игорь узнал двух давешний цыган — Булата и Алмаза.

— Принесла, а вы деньги случайно не забыли? — Кошкина тоже вышла на свет, держа перед собой пакет и служебный «макаров».

— Да вот деньги, сама посмотри, все по-честному. — Один из цыган, кажется Булат, шагнул вперед, раскрыв перед Кошкиной горловину целлофанового пакета: — Смотри, есть доллары, а часть рублями принесли.

Марина Ильинична шагнула вперед, заглядывая в распахнутое перед ней нутро пакета, темные силуэты сошлись вместе на мгновение, после чего цыгане шагнули назад, один из них ловко пнул Кошкину по руке с пистолетом, отчего безотказное оружие беспомощно свалилось в траву, а Марина опустилась на колени, зажимая шею двумя руками.

Игорь с ужасом услышал странные звуки, как будто начальница не могла прокашляться, а цыгане тем временем уже рассматривали содержимое пакета, что несколько мгновений назад держала в руке Кошкина.

— Не, это не наш товар… — удивленно воскликнул Алмаз.

— Да какая разница. — Булат подобрал милицейский пистолет с земли, затем склонился к самому лицу, все еще стоящей на коленях, Марины Ильиничны и заорал, брызгая слюной:

— Ну что, сучка, кто из нас тупой⁈ Я умный, а ты дохлая!

Игорь, как парализованный смотрел на эту картину, напрочь забыв о автомате в руках и пистолете за поясом.

Между тем Булат сунул пистолет Кошкиной в карман, небрежно ударил, все еще хрипящую, женщину ладонью по лицу, отчего она осела на землю неряшливой кучкой, повернулся к брату, торжествующе оскалился золотыми зубами. Щелчок выстрела был необычно тихим, но во лбу Булата появилась красная клякса, как будто Булат вступил в касту индийских брахманов, и с этой счастливой улыбкой он и рухнул назад, на тело Кошкиной, а душа Булата взлетела к Богу, чтобы точно узнать, действительно ли он разрешал цыганам воровать, или это все цыганские сказки.

Не зря Марина Ильинична считала Алмаза более сообразительным парнем, чем был его, уже покойный, брат. Алмаз, не теряя времени на оплакивание родственника, выдернул из кармана спортивных штанов пистолет и побежал, крепко прижимая к себе пакеты с наркотиками и деньгами, одновременно бегло стреляя в темноту окружающих его развалин. Запнулся он, не добежав до, казалось бы, спасительного угла, всего пару шагов, и еще несколько мгновений ноги Алмаза продолжали бежать, в отличие от мозга, который был разворочен маленькой свинцовой пулькой от мелкокалиберной винтовки. Игорь даже не успел удивиться, что его желание, чтобы убийцы Князевой умерли, так быстро исполнилось, как сзади раздалось злобное сопение, холодный автомат, сам собой, вырвался из его рук, а через мгновение молодого оперативника уже тащили из развалин на улицу, крепко держа за шиворот.

— Что он там делал? — к, лежащим плотной кучкой, трупам мужчины и женщины, вышли трое мужчин в масках и спортивных костюмах, один из которых небрежно держал подмышкой малокалиберную винтовку со снайперским прицелом.

— Да что-что… зубами стучал и больше ни хрена не делал. — злобно отозвался мужчина, что сопя, тащил Игоря и его автомат.

— Ну что, я, как понимаю, он тут лишний… — в голосе человека с винтовкой проскочила нотка сожаления, но отступил на шаг назад и как-то весь подобрался, ухватив винтовку половчей.

— Не настрелялся еще? — «злобный», что приволок Игоря, уронил того на землю и шагнул вперед, загораживая линию стрельбы снайперу: — А как по мне, то это лишнее, тем более, что он ничего никому не скажет? Не скажешь же, пацан?

Клюквин отрицательно замотал головой так энергично, что ему показалось, что в шее хрустнули позвонки. Говорят, что Громов, гад, доигрался, и теперь лежит овощ овощем, под себя гадит. А что если попробовать вывихнуть себе шею, может быть эти страшные люди оставят его в покое. Вон, к Громову, говорят, никто никаких претензий не предъявляет…

Пока Игорь думал, как часто меняют простыни под овощным Громовым, вокруг него начало происходить что-то непонятное. Мертвого Булата вздернули вверх, оторвав от тела Марины, парни в «спортивках» развели его руки в стороны, удерживая труп, а тот, что взял