Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

Спустились на улица, и стоило им выйти из здания, как, из стоящей поодаль «Волги», высунулась смуглая усатая физиономия и принялась громко кричать:

— Эй! Иди сюда! Разговор серьезный есть!

Кролик дернулся, растерянно обернулся, но Кошкина, даже не сбившись с шага, двинулась прочь от здания, в котором квартировалось отделение по борьбе с наркотиками. Вслед им еще что-то кричали, но женщина, казалось, ничего не слышала, энергично помахивая сумочкой, удалялась от места службы, и лишь зайдя за угол многоэтажного жилого дома, Марина Ильинична остановилась, прижалась к бетонной стене и замерла, сунув руку в расстегнутую сумку, прижатую к животу. Через несколько секунд из-за угла выскочили двое преследователей, заросших волосами, бородатых мужиков с полными наборами золотых коронок в раззявленных от бега ртах.

— Попались! От нас бегай — не бегай, все равно достанем! — первый из бородачей, тяжело отдуваясь, шагнул вперед, но вдруг замер, уставившись на руку женщины, нырнувшую в дамскую сумочку.

— Ты что удумала? — потеряв свой задор, бородач сделал назад маленький шажочек, его рука дернулась к оттопыренному карману брюк, но нерешительно замерла на полпути: — День же, люди вокруг. В тюрьму сядешь.

— Вот именно, люди вокруг. — женщина повернулась ко второму преследователю: — Алмаз, да? Ну, я догадывалась, что твой брат дебильный дебил, то ты то должен понимать, что перед окнами моего отделения я с вами разговаривать не буду?

Первый бородач дернулся, но в пределах разумной осторожности, лишь что-то бормоча по-цыгански, второй же ответил:

— Но ты же понимаешь, что разговаривать с нами все равно придется? Где наш груз?

— А откуда я знаю? — женщина подала пухлыми плечами: — Меня там не было. Ваши парни что говорят?

— Какая разница, что они говорят? Мы груз не получили, значит ты нам конкретно должна…

— Я вам, «будулаи», ничего не должна. Я договаривалась, что мои ребята довезут груз до Города. Они довезли. Что там дальше случилось, я не знаю Мой сотрудник в больнице, при смерти. Откуда взялась этот псих на «запоре», я не знаю. А вот почему ваши ребятишки, вместо того, чтобы развернуть машину поперек дороги и не дать психу уйти, наоборот, отъехали в сторону…

— Слышишь, баба, ты что несешь? Ты нам должна, ты поняла? — первый бородач не выдержал и, преодолев свой страх, подскочил к женщине, размахивая перед ее лицом волосатым кулаком с тремя массивными золотыми гайками на толстых пальцах: — Ты нам должна, потому что твои уроды не отдали груз! Ты что, думаешь, что у тебя получится нас кинуть? Да мы узнавали, что за тобой никого нет, ты тьфу, пустое место…

Кошкина выдернула руку из сумочки (ну да, пистолета в ней не было, лень было идти в «оружейку» и получать оружие, а потом стало поздно), взвизгнула и вскинула руку, отскакивая от, брызгающего слюной, разъяренного цыгана, после чего сзади раздался характерный лязг затвора…

Ну да, трус и разгильдяй Клюквин, про которого все в пылу ругани забыли, но он четко выполнил инструкцию, и теперь стоял, с белыми от страха глазами, но, держа пистолет двумя руками, расставив ноги для устойчивости. — Я ему сейчас скажу, и он вас обоих здесь положит… — видя перепуганные лица оппонентов, взяла себя в руки Кошкина.

— Ты понимаешь, что тебе после этого не жить? — стараясь говорить спокойно, прошипел Алмаз: — За меня и за Булата с вас обоих спросят, и с родни вашей тоже. Вы кучу людей оставили без денег, поэтому тебе два дня, чтобы достать товар…

— Да мне по фигу на твои слова… — голос маленькой полной женщины, которая бестрепетно смотрела в обжигающие, как угли, глаза цыгана, дрожал от ненависти: — Как только задумаешь какую-то пакость с моей семьей сотворить, я весь ваш будулайский переулок из огнемета сожгу… И знаешь, что я сейчас поняла? Что вся эта тупая история с «Запорожцем», это ваша цыганская история… Cui bono? Cui prodest? А да, у тебя же образование три класса. Перевожу для тупых — «Ищи кому выгодно». А кому выгодно? Вам, черти немытые. Решили отдел по наркотикам нагнуть? А вот хер вам, ребята⁈

Маленький кулачок, скрученный в фигу чуть не ткнулся в глаз Алмазу и тот непроизвольно отшатнулся.

— Ты что несешь, сука ментовская? Какая выгода? Да нас на правилку поставят… — заорал, не сдерживаясь, Булат, но Алмаз схватил его за плечо, принуждая к молчанию.

— Короче, мы вам ничего не должны, и вы кровью умоетесь, если хоть что-то худое в нашу сторону замыслите… — Кошкина тяжело дышала: — Но если вам очень надо, можете у меня дурь купить, у меня как раз примерно половина завалялась, год уже лежит, не знаю, толи выбросить… Берете? Отдам по оптовой цене.

— Берем. Сколько есть, все берем— прохрипел придушенно Алмаз: — Завтра — послезавтра деньги будут.

Город. Дорожный район. Недалеко от офиса Отделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

— Пошли, Игорь… — Кошкина проводила взглядом две плотные мужские фигуры, пока они не скрылись за углом девятиэтажки, после чего цепко схватила Клюквина за руку с зажатым пистолетом, вынуждая впавшего в оцепенение опера опустить оружие: — А ты молодец, не ожидала. Ты понимаешь, что ты нас обоих спас? Действовал, как стойкий оловянный солдатик и они обосрались. Пошли скорее отсюда. Мне выпить надо прямо сейчас, да и тебе, мне кажется, не помешает.

— Марина Ильинична, а вы что, там, у авиазавода груз подобрали, пока я с Наглым возился? — Игорь преодолел странное оцепенение, в котором он пребывал, с момента, когда Кошкина подняла руку и начал засовывать пистолет в поясную кобуру, но рука дрожала и ствол не попадал.

— Я видимо тебя перехвалила, Игорь… — пальцы женщины легли на черный металлический затвор и направили пистолет туда, куда надо.

— Тебя срочно надо лечить, пойдем скорее, я знаю место. — Заместитель начальника отделения по борьбе с наркотиками крепко ухватила оперативника под руку и потащила вперед.

В этот вечер ей еще несколько раз приходилось направлять ствол в нужное место, но это была уже совсем иная история.

— Нет ты понял брат⁈ — Булат не мог успокоиться, вертясь на переднем сидении «волги», ежеминутно дергая Алмаза за руку, мешая вести машину: — Ты понял, что она нас кинула, эта тварь? Она это сделала, больше некому…

— Давай потом поговорим… — досадливо пытался успокоить брата Алмаз, прекрасно понимая, что раскошеливаться придется.