Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

Агни замер, позволяя растению работать, и даже довольно урчал, когда Вьюнка добиралась до труднодоступных мест между пластинами брони. Одна из лиан деликатно прочистила ноздри дракона от остатков пепла, другая — убрала застрявшие между зубов обломки. Шарлотта явно научила своего питомца ухаживать не только за людьми и помещениями, но и за нашими химерами.

— Молодец, Вьюнка, — одобрительно сказал я, наблюдая за процессом. — Хорошая девочка.

Растение словно просияло от похвалы, выпустив несколько новых побегов с мелкими цветочками, и продолжило свою работу с удвоенным усердием.

Оставив их с Агни на улице, я прошёл в замок, и его коридоры встретили меня привычной прохладой и тишиной.

Высокие каменные своды органично переплетались с элегантными водными элементами, создавая одновременно величественную и умиротворяющую атмосферу. По стенам журчали небольшие водопады, впадающие в узкие каналы, встроенные в пол. В каждой нише росли гелиовитрумы, их витражные лепестки переливались всеми цветами радуги, создавая фантастическую игру света и обеспечивая защиту от скверны.

Проходя мимо одного из многочисленных фонтанов в форме изящной ракушки, я заметил знакомый силуэт. Росинка в своём человеческом обличье сидела прямо в воде, болтая ногами и что-то напевая. Заметив меня, она радостно замахала рукой, расплескивая воду вокруг.

Я кивнул ей в ответ, продолжая путь, и Росинка вернулась к своей песенке.

Звук журчащей воды смешался с её мелодичным голосом, создавая удивительно приятный фон.

Я направился в малую гостиную, уютную комнату с камином, мягкими креслами и книжными полками. Именно здесь я велел дедуле устроить нашего гостя. Или пленника. Как посмотреть.

Дверь была приоткрыта, и я услышал голоса ещё до того, как вошёл.

— Шах, — произнёс дед Карл своим характерным сухим тоном.

— Я вижу, — ответил второй голос, более молодой и определённо усталый.

Я толкнул дверь и вошёл.

Картина, открывшаяся моему взору, была почти уютной. У камина, где весело потрескивали дрова, стояли два кресла. Между ними — небольшой столик с шахматной доской.

Дед Карл сидел в своей обычной невозмутимой позе, его тонкие пальцы покоились на подлокотнике. Напротив него, заметно ссутулившись, располагался Фридрих Штайгер.

Племянник Гюнтера. Один из последних представителей клана, который уничтожил мою семью.

Внешне он действительно был похож на покойного Великого Князя. Те же рыжеватые волосы, похожие черты лица, даже одежда, всё было скопировано с Гюнтера. Но там, где тот излучал силу и властность, Фридрих выглядел бледной тенью. Копией без души.

Особенно сейчас, когда на его лице читалась глубокая усталость и что-то вроде обречённого смирения.

— Макс, — поприветствовал меня дед, даже не оборачиваясь. Он всегда чувствовал моё приближение. — Как прошли переговоры?

— Отлично, — я прошёл в комнату и устроился в третьем кресле, стоявшем чуть поодаль. — Флот Десмондов убрался восвояси, поджав хвост. Роланд получил ясное послание о новой реальности.

— Прекрасно, — кивнул дед. — Одной проблемой меньше.

Фридрих дёрнулся при моих словах, его рука замерла над шахматной фигурой. Он медленно повернул голову в мою сторону, и я увидел в его глазах смесь страха и какого-то болезненного любопытства.

— Вы… действительно прогнали флот Десмондов? — тихо спросил он.

— Не прогнал, — поправил я с усмешкой. — Вежливо попросил покинуть мои территориальные воды. Они согласились. Правда, пришлось немного продемонстрировать аргументы, но в целом всё прошло цивилизованно.

Фридрих сглотнул и отвёл взгляд обратно на доску.

— Твой ход, — напомнил ему дед.

Штайгер механически передвинул пешку. Очевидно, слабый ход. Дед тут же воспользовался ошибкой, забрав фигуру.

— Никакого интереса, — проворчал Карл, откидываясь на спинку кресла. — Ты постоянно проигрываешь, Фридрих. Где твоя концентрация? Где стратегическое мышление, которым так гордились Штайгеры?

Я рассмеялся.

— Дед, ты удивляешь меня. Ты действительно ожидал, что человек в его положении сможет сосредоточиться на шахматной партии?

Фридрих вздрогнул, его пальцы судорожно сжались на подлокотнике.

— Я думал, что игра поможет ему отвлечься, — невозмутимо ответил Карл. — Сидеть в безделии и ждать, когда тебя казнят, гораздо мучительнее, чем, когда разум чем-то занят.

— Справедливо, — согласился я. — Но, боюсь, вашу партию всё равно придётся отложить. У меня к нашему гостю есть вопросы.

Дед кивнул и поднялся из кресла.

— Тогда я оставлю вас наедине. Но, Фридрих, — он склонился к Штайгеру, и его пустые глазницы словно заглянули в самую душу, — помни мой совет. Говори правду. Максимилиан всегда чувствует ложь.

С этими словами дед направился к выходу. Дверь тихо закрылась за ним, оставив нас вдвоём.

Даже не знаю, зачем он решил уйти. Очевидно, что скрывать от него результаты разговора с пленником я не собирался. Но, возможно, его манипулятивная натура, подсказывала ему, что Фридриху будет проще открыться в разговоре один на один, и так я смогу выжать из него больше информации.

Повисла тягостная тишина. Штайгер сидел, уставившись на шахматную доску, но я видел, как напряжены его плечи, как подрагивают пальцы.

— Знаешь, — начал я негромко, — я вполне бы мог начать тебя обвинять, угрожать, требовать ответов.

Я сделал паузу, наблюдая за его реакцией.

— Но сейчас, глядя на тебя, я понимаю, что всё это бессмысленно. Ты и так уже сломлен. Твой клан уничтожен. Гюнтер мёртв. Всё, чем жили Штайгеры тысячу лет, рухнуло за один миг. Тебе уже не нужны мои угрозы.

Фридрих медленно поднял голову. В его глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать.

— Тогда зачем я здесь? — хрипло спросил он. — Почему вы просто не убили меня сразу? Вместе со всеми остальными?

— Потому что мне всё ещё нужна информация, — просто ответил я. — О том, что произошло тысячу лет назад. О том, почему Великие Князья предали клан Рихтеров. О том, кто именно стоял за уничтожением моей семьи.

Фридрих горько усмехнулся.

— Я мало что знаю об этом, — его голос звучал устало и безнадёжно. — Гюнтер… мой дядя был параноиком. Это известно всем, кто хорошо его знал. Полагаю, что и вам. Он никому не доверял полностью. Даже родному брату, моему отцу. О том, что случилось тысячу лет назад, каждый из участников знал только свою часть, свой кусочек общей картины.

Он провёл дрожащей рукой по лицу.

— Как всегда и во всём. Гюнтер всегда Боялся, что кто-то предаст, объединится против него, попытается свергнуть. Любой его план становился таким… раздробленным. Он раздавал задачи, отдавал приказы, но никогда не объяснял общей стратегии. Никогда не показывал полной картины. Мой отец до конца жизни так и не понял, зачем нужны были некоторые из его действий. Просто выполнял. Потому что так приказал Гюнтер.

— И всё же, — настоял я, — ты что-то знаешь. Иначе Гюнтер не стал