Античный Чароплёт. Том 4 - Аллесий

— Фух…

— Что, снова гореть не хочется?..

— Я аж почти воспылал… — пробормотал я себе под нос. — Нет, не хочется.

Попытка сжечь нас Дыханием Мертала оказалась провальной. Но она принесла свои плоды: уничтожила защитные сооружения, которые прикрывали от арбалетного обстрела. Ортинум дернул было рукой, чтобы усилить стену огня — она вполне могла бы сжигать легкие болты — а потом, видимо, передумал. Другие даже не поняли, что произошло, но я этот жест заметил. Вопросительно глянув на нашего лидера, получил лишь приподнятую бровь и кивок за спину. Ну… Логично. Отряд Сара тоже не сможет стрелять через мощную стену пламени. И куда им? Отходить на дальнюю линию обороны? Люди уже на пределе. Кто поручится, что они попросту не побегут? Аж до самых позиций Раула, например? Но что там за позиции и можно ли через них просочиться — вопрос. Нельзя сказать, что это самый эффективный вариант, но он надежный. Лучше положить всех здесь под залпами арбалетного огня войск альянса, чем позволить бросить оружие и отправиться восвояси. А что касается Фурий, то они-то как раз вполне себе годились для “потребления” и на этой линии.

В который уже раз я ловил себя на мысли о том, что вообще не думаю о колдунах Ковенанта как о людях. Совсем. Вопрос даже был не в ценности человеческой жизни. Уж мне ли о таких понятиях заикаться. Одно время среди шумерских вельмож было занимательное развлечение: они толкали рабов с лестницы, на которой расставляли всяческого рода препятствия и лезвия, а потом спорили до хрипоты, чей “снаряд” красивее летел. Будучи продуктом этой культуры, я не жалел людей как таковых. Но при этом я их воспринимал. Во время войны с куклусами у меня не вызывали жалости смерти воинов. Но я их уважал. Я жалел о потере Алкеалола, о других ушедших магах. Но не потому что был сентиментален, а потому что это были сильные и развитые специалисты, чародеи, каких поискать. И каждая частичка Искусства, ушедшая из Шумера вместе с ними, лишала всех нас чего-то важного. Среды, в которой возможно развитие, развития самого по себе и многого другого.

В случае с культистами все было не так. Я их в принципе воспринимал как некие функции, механизмы. Полезные — да. Но не более того. Что-то вроде големов или элементалей. Кто важнее для меня — обычный солдат или элементаль? Если речь идет о войне с Эмушей или с куклусами — однозначно солдат. Разве что речь идет именно про конкретный момент боя… Все просто: люди тяжело восполнимы, они будут двигать мир дальше. Элементаль — это лишь несколько минут работы мага. Но вот к колдунам у меня не было человеческого отношения в принципе. Они для меня не были воинами, идущими на смерть, не были слугами, которые могут иметь собственные мысли, предавать или неряшливо делать свою работу, не были рабами, которых рожают уже принадлежащими господину и телом, и душой. Они в принципе не воспринимались чем-то одушевленным. Просто инструмент вроде дубинки плотника или элементаля. Это был интересный эффект, выверт сознания, который я даже во время войны с эмушитами не вычленял. И он мне был непонятен. Из всех вокруг, кроме моих спутников, для меня существовали только Лира, Жальян и Раул. Даже те двое умерших… Мерал вроде бы?.. И кто-то там четвертый из Старейшин — они уже перестали быть в моем восприятии чем-то существенным.

Мимоходом с руки сорвалось ветряное лезвие. Пролетев шагов пятнадцать, оно нанесло резаную рану пытающему отойти назад ученику Ковенанта, уже успевшему бросить копье на землю. Меж тем перед Огненной Стеной формировался уже четвертый элементаль, а Лира и оставшиеся фурии прыгали прямо сквозь волшебное пламя, прекрасно поджигавшее их косы. Жрица обернулась в последний раз перед тем, как исчезнуть в пламени. Я на миг снова поймал себя на дежавю: словно смотрит на меня не взрослая женщина, а внучка Гальди… А потом гибкое статное тело женщины превратилось в невнятную тень-образ, видимый через огненное марево и искажающий свет от нагрева воздух. Пылающая преграда Ортинума справлялась с любым человеком, который не желал превратиться в живой факел, но вот если такое желание имелось — то это точно не было преградой.

В стороне послышался мерзкий хруст позвонков. Потом еще один. Повернув голову, я увидел, как Ортинум брезгливо оттирает руки от чьих-то соплей. Впрочем, слизь быстро обратилась пеплом, стоило только появиться на ладонях нескольким языкам пламени.

— Зачем? — говорить приходилось довольно громко, чтобы меня слышали в том безумном гуле от ног, орущих глоток, щелкающих арбалетов и периодических воплей Фурий с той стороны стены. Множество выпускаемых болтов все еще преодолевали огонь, но разить с этой стороны им было уже особо некого: остались только мы трое.

— Чтобы не мешались, — мужчина пожал плечами. — Снимаю все ограничения. Нужно остановить их тут. Оставь себе маны на несколько порталов. Я бить в полную силу не стану.

— Понял, — лишь усмехнулся, поморщившись от ощущений. На коже сгореть успели все мелкие волоски, дающие этой части человеческого тела изрядную часть чувствительности. Чтобы ощутить то же, что и я, достаточно сбрить под корень все волосы, включая маловидимые белесые на каком-то участке. Небольно, но приятного мало. Хотя привыкать я уже начал. Еще неделю точно так похожу…

Касательно приказа, то было у меня одно заготовленное заклинание в жезле — Звуковой Резонанс. Им гору можно снести… Если дури хватит, конечно. А тут относительно узкое ущелье со стенами, уходящими на два-три десятка метров в высь. Это помимо осыпавшихся каменистых наклонных горок по бокам. По факту только треть расстояния между стенами в принципе была относительно ровной. Условия идеальны.

Подойдя к правому краю, я положил руки на нагретую солнцем шершавую поверхность наслоений каменных пород. Известняк и что-то еще. Не гранит — и то хорошо. Этот крепчайший материал крушить куда тяжелее. Маны оставалось под три тысячи. И полторы сейчас ухнут в бездну. Вместе с двумя десятками единиц жизненной силы.

На миг у меня даже возникло ощущение, что ничего не вышло: мана исчезла, вроде бы все было нормально, но эффекта не было — лишь легкая дрожь, побежавшая по каменной стене. Впрочем, Предвестник показывал мне, что я не прав. Не прошло и доли секунды, как вся каменистая отвесная протяженность шагов на