"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

побережье, а потом двинул прочь. Амулеты остались при нем, так как на груди висели. А яйцо мужик забыл забрать, так расстроился. Очухался только несколько лет спустя. «Ежики-матрежики! – думает. – А яйцо-то драконье надо вернуть! Хоть немного зло уменьшить!» Двинул Хинхо обратно на материк – так его путешествие и началось, – а там – оба-на! Никакой скалы нет. И вообще на поле боя курган откуда-то взялся. Хинхо почесал репу, пострадал, да и махнул рукой… И только потом, в мемуарах, один из его спутников высказал теорию, что скала со спрятанным под ней яйцом и мемориальная скала в некрополе – туда, конечно, совались черные археологи, – это одна и та же скала, кем-то перенесенная.

Я припомнила вчерашнюю беседу с Мелом:

– Ты поэтому меня спрашивал о стеле в некрополе, да?

– Именно! Но ты сказала, что ваш Дахху там все выжег. Ну я и решил – не судьба.

– Но ведь драконьи яйца не страдают от огня… – вскинул брови Полынь. – Даже наоборот.

– А мне откуда было знать? Я же патологоанатом, а не мастер магических тварей, – пожал плечами Кес.

Полынь покивал и повернулся к Дахху:

– Но вы-то наверняка знали?

Тот согласно закивал. С пиететом переложил яйцо на одну из моих диванных подушечек. Она мгновенно перепачкалась в саже.

Смеющийся заговорил:

– Знал. И про кромен я уже давно знал – мне рассказали о нем бокки, когда попросили найти яйцо. Помните нашу битву с упырями и скелетами? Мы с бокки не случайно выбрали огонь. От резкого залпа пламени яйцо по-своему ожило, внешняя каменная корка потрескалась, и, когда вы телепортировались к королю, чтобы спасти Тинави, я с легкостью отличил его от обычных камней. И забрал с собой. Из рассказов Тинави и Кадии я знал, что Мелисандр Кес охотился за амулетами Хинхо. И, услышав, что тот приехал в Шолох, – пришел сегодня к нему с предложением открыть купол.

Я с тревогой смотрела на Дахху и яйцо. Друг, зараза такая, перекатывал будущего дракончика с подушки на подушку, и неопрятные пятна сажи непоправимо расползались по дивану. Полные любви глаза Дахху не замечали беспорядка. Но чистюля во мне страдала. Страдала тем больше, что просыпается она нечасто…

– Может, сейчас тоже яйцо в огонь положишь? – Не выдержав, я приглашающе указала на камин.

– Нет, не стоит, – возразил лекарь, не поняв намека. – Я и так его передержал – видишь, лепестки раскрываются? Если продолжить – дракончик вылупится. Но лучше сохранить таинство ее рождения до встречи со старшими ящерами… Точнее, лучше было бы. – Лицо Смеющегося вдруг потемнело.

Это «было бы» прозвучало похоронным колоколом.

Полынь открыл рот, чтобы задать напрашивающийся вопрос, но тотчас захлопнул его.

А вот Кадия возмущенно спросила:

– А почему в сослагательном наклонении? Вернем дракона. Сначала купол откроем – потом вернем! – Брови ее боевито свелись в центре переносицы.

Мелисандр и Дахху дружно уставились в пол.

– Откроем купол ИЛИ вернем дракона – судя по всему, придется выбрать что-то одно. – Полынь медленно кивнул. – Как я понимаю, яйцо не переживет ритуал.

– Не переживет… – вздохнул Дахху. – Очень жаль…

Внешние уголки его глаз, и так опущенные, совсем сникли.

– Что за дела? – Я нахмурилась. – Дахху? Ты хочешь убить нерожденного дракона? Ладно Мелисандр, но ты! Тебе это как в голову пришло?

– А по-другому купол не откроешь, – почти прошептал друг.

Он был бледен, как карта Башни из старой гадальной колоды магистра Орлина.

– А открыть его надо обязательно, – категорично заявил Мел.

Я посмотрела на яйцо. Оно было очень красивым из-за этих своих лазурно-зеленых чешуек, но выглядело декоративным. От него не пахло жизнью. Вообще. Ни капельки. На замшевом диване оно выглядело… как сувенир, сбитый с каминной полки.

Ребята всматривались в него не менее сосредоточенно.

Я сложила руки на груди:

– Ну слушайте. Нехорошо как-то получается. Если даже забыть о том, что это будущий дракон, то остается вопрос вселенского баланса. Как я понимаю, возвращение яйца-самочки может улучшить обстановку в мире. Ящеры с ним станут сильнее. А значит – и хранители. Это же полезно для бытия. И для войны со Зверем, как мне кажется.

– По сути, вы предлагаете устроить потоп, чтобы потушить костер, – помог мне Полынь.

– Вот-вот! – воодушевилась я. – Ну и дракончика жалко. К тому же.

Куратор закивал мне в такт.

Потом лицо его окаменело, и он, сжав кочергу, вдруг поставил вопрос ребром:

– То есть между смертью яйца и смертью Лиссая ты выберешь все-таки смерть Лиссая?

Я так и села, выдохнув от неожиданности:

– Нет! Ты что, конечно, нет!

– Но у нас только две опции.

Я замешкалась.

– Нет, не надо убивать принца! – вдруг горячо воспротивилась Кад. – Это же совсем не по-человечески!

– По-любому не надо, – согласился Мел.

– Да, лучше купол откроем… – тоскливо протянул Дахху и снова печально коснулся яйца. Руки у него тряслись. По виску из-под шапки текла струйка пота.

Полынь подозрительно заглянул в фисташковые глаза лекаря:

– А зачем, господин Смеющийся, вы вообще предложили эту аферу с куполом, если вам так не хочется убивать дракона?

Лекарь отвел взгляд и пробормотал:

– Я просто знаю, что надо открыть купол. Считайте это интуицией. Или пониманием, что человеческая стоит дороже, чем жизнь дракона, как бы больно мне ни было это признать…

– Тут, вообще-то, можно поспорить. У жизни нет цены, и это, кхм, очевидно, – ни к кому конкретно не обращаясь, отметил Полынь и азартно начал грызть выуженный из-за уха карандаш.

Все помолчали.

– В конце концов, можем проголосовать! – прогромыхал Мелисандр. – Только это бессмысленно. Нас все равно уже как минимум трое за то, чтобы открыть купол, верно?

Кадия и Дахху кивнули.

– Так что у нас перевес! – подытожил Мел.

«Какая скоростная у нас получилась демократия», – подумала я. Но возразить мне было нечего. Не убивать же Лиса, право слово.

Полынь перестал изображать из себя карандашную точилку:

– Ладно. Предположим, решение принято. И как же нам открыть этот купол?

Мел с воодушевлением потер руки:

– Нужно будет отправиться в маленькое путешествие! – заговорщицки улыбнулся он. – Придется проплыть до того места, где купол опускается в море. До острова Шэрхенмисты и еще километров пять за него.

– А мы успеем до того, как Лиссай разморозится? – заволновалась Кадия. – Ушлепок говорил, осталось четыре дня.

– Успеем. – Полынь что-то быстренько посчитал. – Если возьмем скоростную шукку. У меня есть одна на примете. Сейчас договорюсь.

И он быстро вышел в коридор.

– Главное, принца не забыть взять, – вслух отметила Кадия.

Потом с треском почесала макушку, развалилась прямо на полу звездой и, кажется, начала сосредоточенно думать над тем, как ей отпроситься у Груби