"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

Я встала и отошла к фортепиано в углу комнаты. Грустно потыкала ноту «ля» раз семь подряд. Мелисандр выяснил, где в моем доме «удобства», и тоже учапал.

Дахху возложил яйцо на очередную – прах его побери! – подушечку, водрузил ее перед камином («Любуйся, малыш…») и подошел ко мне. Волосы, торчащие из-под шапки, как-то грустно облепляли лицо Смеющегося. Будто пес виновато поджимает хвост.

Друг тихо сказал:

– Тинави, я вижу, что тебе это кажется не самым оптимальным решением, но купол обязательно надо открыть.

– Без проблем. Но почему ТЫ так за это ратуешь? – Я подняла взгляд. В глубине зрачков Дахху скакали какие-то странные белые отблески, будто скелетики пляшут.

– Просто знаю, что надо. – Смеющийся отвел глаза.

– Нет, не надо! – вдруг раздался яростный крик от окна.

Не успел кто-либо из нас сообразить, что происходит, как в гостиную впрыгнул Анте Давьер – прямо с улицы, через им же самим открытое прежде окно.

Маньяк метнулся к драконьему яйцу.

Кадия зарычала и, мгновенно подобравшись, бросилась ему наперерез. Из лежачей позы далеко не ускачешь, но стражница была верткой, как кошка. И много лет играла в тринап. А потому успешно пролетела разделяющее их с Давьером расстояние. Кад схватила Давьера за колени, будто помолиться решила, и они оба, как подрезанные, рухнули на пол.

Анте бесцеремонно пнул бывшую возлюбленную, пытаясь стряхнуть с себя. Руки его, с растопыренными пальцами, потянулись к яйцу, мирно покоящемуся на подушечке.

– Не трожь! – взвыла я и бросилась туда же.

Смеющийся, охнув, обеими руками оперся о фортепиано, породив жуткую какофонию разорванных септаккордов.

Одновременно со всем этим дверь в гостиную распахнулась. На пороге появился удивленный Полынь с недописанной ташени («И на минуту без присмотра нельзя оставить!» – читалось в его глазах).

Мы с Ловчим, скакнувшие к маньяку с разных сторон, неловко столкнулись в воздухе. Кадия где-то внизу ругалась так страшно, что Груби Драби непременно снял бы шляпу, буде у него такая имелась. Дахху напряженно застыл у продолжавшего стонать фортепиано.

В общем, сценка была живенькая. И уже проигранная.

Потому что Анте Давьер успел сорвать яйцо с подушки – и одним метким броском забросил его в камин…

Яйцо со стеклянным звоном приземлилось в самом сердце веселого оранжевого пламени. И тотчас засияло, чешуйки начали шевелиться…

Все вдруг замерли в своих дурацких позах, зачарованные зрелищем.

Яйцо тряслось, вибрировало. Вскоре один лепесток оторвался, сквозь появившуюся дырку пролезла трехпалая лапка.

– Какой кошмар! Без яйца мы не сможем открыть купол! – возопил у меня за спиной Дахху. И прах его знает по этому ненатуральному воплю, горевал он или ликовал.

Остальные созерцали молча.

В тишине, нарушаемой странным треском и клекотом распадающегося яйца, дверь в гостиную снова открылась.

Посвистывающий Мелисандр вразвалочку переступил порог и тотчас, ошарашенный, поперхнулся и закашлялся.

Из камина, смешно перешагивая витую решетку, выполз дракончик. Сморщенный, какой-то сопливый, с недоразвитыми кожистыми крылышками и круглыми черными глазами. Размером с цыпленка, если честно. Хороший перекус на одного.

Под взглядом шести пар глаз ящеренок деловито потопал-попрыгал в сторону Дахху, обнимающего мое фортепиано со страстью сдвинутого музыканта.

По дороге дракончику пришлось преодолеть холм в виде распростертой на полу Кадии. Он – вернее, она, будущая драконья королева, – справилась с блеском.

Дракошка коготками цеплялась за льняную, расшитую цветами рубаху Кад. Где было посложнее и покруче, помогла себе резкими взмахами крыльев. Иногда пыталась плеваться огнем – не получалось, к счастью.

Стражница наблюдала за восхождением, не дыша.

Как и все мы.

Когда дракончик миновал Кадию и все так же упорно, целеустремленно продолжил свой путь к испуганному Дахху, подруга села. Она недружелюбно отпихнула от себя Давьерову ногу в лаковой туфле и заявила:

– Так! Я была первой жертвой этого страшного, ужасного дракона. Поэтому я возьму на себя честь дать ему имя.

Я тяжело сглотнула, поняв, что сейчас будет – у Кад всегда были проблемы с именами собственными…

– И да будут звать тебя, сегодня и во веки веков… – Кадия патетически простерла руку вслед ковыляющей прочь ящерке, – королева Бурундук. Драконья королева Бурундук. – Подружка гордо закивала.

Королева Бурундук обернулась и бросила на Кадию странный, на удивление разумный взгляд безбровых черных глаз.

– И что же нам теперь делать? – пробормотала я, когда королева Бурундук начала по-хозяйски жевать штанину Дахху, а Дахху, чуть не поскуливая от ужаса, вжимался все глубже и глубже в фортепиано.

– Судя по всему, идея с открытием купола отменяется. – Полынь поднялся с пола и пощупал свеженькую шишку – вторая за сутки, ох.

– Ну какого праха, а?! – раздосадованно взвыл Мелисандр и навис над Анте: – Господин Давьер! Ну вы же приличный человек! Что вы наделали?!

Анте приподнялся с ковра и начал старательно отряхиваться, оскорбляя мои чувства хозяюшки, и без того сегодня попранные.

– Я спас вас от чудовищной глупости, – высокомерно заявил маньяк. – Открыть кромен – это хорошая идея, – поспешил заверить он нас, устрашившись брошенных на него злобных взглядов. – Но для открытия подойдет любое драконье яйцо. Не обязательно самочка.

– И где ж мы возьмем его, умник? – Мел продолжал негодовать.

– У драконов, где еще, – пожал плечами Анте. – Они с удовольствием выменяют обычное яйцо на нее… – Он кивнул в сторону дракончика, интенсивно топчущегося по расслабившемуся наконец-то Дахху.

– У «нее» есть имя, – напомнила Кадия и, не поднимаясь, еще раз профилактически пнула маньяка по ноге. – Ее зовут королева Бурундук. Прошу называть так, и никак иначе.

– Как тебе будет угодно… – Анте прикрыл глаза.

Я задумчиво уставилась на настенные часы.

Старые добрые ходики неумолимо тикали, и секундная стрелка безжалостно, безапелляционно плыла вперед. Не перескакивала с деления на деления, а именно плыла, будто ускоряя этой плавностью и без того страшный ход времени…

Ненавижу эти часы. Никак не соберусь их снять. Но, знаете, это моя маленькая смелость.

Мой крохотный подвиг – смотреть на неумолимо бегущее время, а не прятаться от него.

Я вздохнула:

– То есть теперь мы не только должны доплыть до купола, торчащего где-то в море, но и предварительно смотаться к драконам на далекий-далекий север? Просто хочу уточнить. Или… Или к вам теперь вернется магия, Анте? – ахнула я.

Хранитель покачал головой: вряд ли это сработает так быстро, Тинави.

– Пусть вас утешит, что от драконов до купола очень близко, – сказал Анте Давьер и спиной оперся на каминную полку с моими тринапскими наградами.

– Драконы. Кхм. Тут одной быстроходной шуккой не обойдешься, – цокнул языком Полынь.

Мы все с ним согласились.

Даже юный дракон, как раз сумевший выпустить свой первый огонь – ровно такой,