Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Он печально вздохнул.

— Боюсь, ты права. Я не знаю, как она работает. Я никогда не знал её прежде.

— Её нельзя объяснить. Это не математическая задача. Её нельзя решить или создать. Она просто… случается.

Он оскалил зубы в мгновенном гневе.

— Это несправедливо. Я лучше того ублюдка, которого ты знала. Я цел. Я не какой-то неистовый, кровожадный безумец. И всё же ты говоришь, что не уверена, сможешь ли полюбить меня, ибо это каким-то образом находится вне сферы логики?

— Это настолько же далеко от логики, или от предсказуемости, насколько это вообще возможно.

С рычанием он откинул голову назад и закрыл глаза.

— Это настолько нечестно, что аж хочется устроить истерику, как ребёнку. Я не привык к такой вопиющей несправедливости.

— Мне жаль. — Я прижалась головой к его шее и уперлась лбом в него. Его гнев быстро рассеялся от моего прикосновения, и он снова обвил меня руками. Бедный мужчина просто хотел держать меня на руках. Я уже сидела так с ним однажды в его кабинете, когда он думал, что я покину его после нашей первой ночи вместе.

Той ночью Самир в глубине души считал, что он для меня — лишь временный интерес. Ему казалось, что, удовлетворив любопытство и страсть, я тут же оставлю его, и он мне станет безразличен. И всё его отчаяние, вся его попытка удержать меня — это была попытка убедить самого себя, что я могу полюбить его по-настоящему. Хотя внешне это было похоже на привычную модель поведения, внутри им двигала совсем другая причина.

Внезапно меня осенило. Знакомые сны — знакомые действия. Постоянное чувство дежавю.

— Ты повторяешь то, что, как ты помнишь, делал раньше.

— Хм?

Я снова посмотрела на него. Он попытался сделать невинное лицо, но из этого ничего не вышло.

— Ты просто повторяешь того себя. Делаешь те же самые вещи, что он делал прежде…

— Мы один и тот же мужчина, — настаивал он.

— Ты переживаешь свои воспоминания. Следуешь тем же шагам, надеясь, что я полюблю тебя.

— Это сработало однажды. Сработает и во второй раз.

Он даже не попытался отрицать это. Это было мрачно забавно, но так трагически печально и ужасающе, что смех застрял у меня в горле. Я снова опустила голову на его плечо, в то время как мои мысли кружились. Он сказал, что не знает, как работает любовь, и он не шутил… если он думал, что может просто отмечать галочками пункты по порядку и достичь того же результата, что и прежде.

Мой Самир знал бы, что это никогда не сработает. Он увидел бы, насколько бесплодны были бы эти действия. Этот мужчина не был психопатом, каким был мой Самир. Но, возможно, он был социопатом вместо этого.

Он всегда был один, и не с кем было поговорить дольше, чем ты можешь даже вообразить. Конечно, он не знает, как быть нормальным, идиотка. Твои правила здесь не применяются.

— Завтра ты выступишь против меня. Завтра мы встретимся на поле битвы. Ты готова?

— Насколько это возможно. А ты?

— А почему бы мне не быть? Я выиграю.

Я сделала паузу. — Я знаю.

— Тогда зачем сражаться?

— Это всё, что мне осталось делать. Я не могу сдаться, не перестать быть собой. — Я закрыла глаза и внезапно почувствовала сильную усталость от всего этого. Было бы так легко просто лечь и позволить всему случиться. Просто сдаться. — Если я сдамся Вечным… они испортят мой разум. Прямо как тебя, прямо как Сайласа.

— Мы не «испорчены».

— Они изменят меня.

— Они заберут твою боль, твои стремления… твоё желание свободы. — Я подняла голову и уставилась на него. Он вздохнул. — Да.

— Откуда ты знаешь, что всё ещё будешь любить меня? Я не буду прежней.

Он печально улыбнулся и прикрыл мою щёку своей ладонью.

— Ибо я всегда буду. Нет ничего, что они могли бы с тобой сделать, чтобы изменить это.

Я видела, что он не хотел меня обидеть, но его слова всё равно прозвучали как укол. Он сказал, что будет любить меня всегда, что бы ни сделали с моим разумом Вечные. Я явно не могла сказать того же.

Увидев обиду на моём лице, я заметила, как у него дёрнулась челюсть, когда он отвёл взгляд, явно ругая себя.

— Я не хотел тебя расстроить.

— Ты не совсем уверен, что делать с людьми вообще, не так ли?

Он ухмыльнулся, сузил глаза и приоткрыл рот, словно собираясь что-то возразить. Но так ничего и не сказав, он лишь вздохнул, сдался и снова откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

— Нет. Не уверен. Я привык быть Королём Всего. Голосом и волей Вечных. Я никогда не мешкал в делах тех, кого мои создатели приводили ко мне для забавы. Они были моими игрушками, чтобы сталкивать их друг с другом для времяпрепровождения, не более.

— И ты удивляешься, почему ты никому не нравился?

— Тш-ш. — Он усмехнулся, выдавая, что не так зол, как пытается изобразить. — Это трудно объяснить.

— Я понимаю. Ты — большой шишка, мы — нет. Мы лишь приняли темноту, ты был рождён в ней. — Я ухмыльнулась про себя. Гриша гордился бы мной за эту цитату.

— Прошу прощения?

— Неважно.

На его лице была такая пустая печаль — такая покинутая растерянность и сомнение, отпечатанные на его чертах — что я должна была попытаться остановить это. Я приложила ладонь к его щеке, и он с облегчением выдохнул, прильнув ко мне. Я позволила большому пальцу медленно водить взад-вперёд по его коже, и его выражение смягчилось до тихого блаженства.

— Я не знаю, кто ты.

— У тебя будет время узнать. Завтра ты падёшь в битве, и будешь рядом со мной.

— И что тогда?

— Тогда я покажу тебе, что ты любишь меня. И ты согласишься выйти за меня замуж как моя Королева, и ты сдашься им и познаешь покой.

— А если я не…?

— Тогда тебя сломят перед ними. Ты станешь моей невестой так или иначе. Но этого исхода