Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

И уснула рядом, доверив мне свою безопасность даже во сне.

Осторожно, с величайшей бережностью, я высвободился из её хватки. Она что-то пробормотала во сне, повернулась, но не проснулась. Я, словно диверсант на вражеской базе, бесшумно сполз с кровати. На цыпочках прошел в ванную, окатил лицо ледяной водой, чтобы окончательно прогнать сон, и быстро натянул обычную одежду, а поверх — доспехи. Они облепили меня, как вторая кожа.

В комнате меня ждал Кай. Он стоял у двери в коридор, скрестив руки на груди, с той же ухмылкой.

Я молча кивнул, показывая готовность. Мы вышли. Я тихо прикрыл дверь, оставив Лину спать в моей кровати.

Кай, не говоря ни слова, повёл меня по коридорам. Он шагал рядом, и время от времени я ловил его взгляд — тяжёлый, оценивающий, полный немого, но красноречивого вопроса. И эта ухмылка! Она не сходила с его лица.

Мы прошли так несколько минут в абсолютном молчании. Напряжение нарастало. Он явно ждал моих оправданий, объяснений, но я не видел в этом смысла. Однако тишина становилась невыносимой.

— Я просто спал. — наконец буркнул я, уставившись куда-то вдаль.

Кай даже не повернул голову.

— Я ничего и не говорил. — парировал он с такой притворной невинностью, что я чуть не споткнулся. — Просто веду тебя по делам. А то, что ты спишь не один в императорских покоях, а с юной особой, которую буквально вчера отбил у предательницы… это твои личные дела. Совершенно не интересующие меня, старого солдата.

Его ухмылка стала просто ослепительной.

Я мысленно отмахнулся от него, выдавил из себя нечто среднее между вздохом и фырканьем и стал смотреть перед собой. Молчание вновь воцарилось, но теперь оно было другого качества. Кай явно наслаждался моментом, а я просто пытался не краснеть. Хотя, чёрт побери, мне и правда было нечего стыдиться!

Конечной точкой нашего ночного променада оказались императорские темницы.

Они располагались не в самом дворце, а в отдельном, мрачном, невероятно укреплённом строении в пределах внутреннего кольца стен. Здание напоминало приземистый, усечённый зуб, высеченный из чёрного базальта. Ни окон, ни единого украшения — лишь гладкие, отполированные дождями и ветрами стены, уходящие в бездонное ночное небо. Узкие бойницы наверху мерцали холодным, безжизненным светом. Воздух вокруг этого места был особенным — тихим, тяжёлым, лишённым даже привычного шёпота ночного города.

Кай обменялся безмолвным взглядом с двумя Стражами, возникшими из тени у массивных, окованных сталью ворот. Они распахнулись бесшумно, пропуская нас в короткий туннель, за которым виднелся ещё один ряд решёток и следующая дверь. Система безопасности здесь была многослойной, почти параноидальной.

Внутри нас уже ждали.

Капитан Децим стоял, прислонившись к стене. Его доспехи казались неотъемлемой частью этого каменного ужаса, а жесткое лицо оставалось бесстрастным. Холодные, пронзительные глаза изучали нас, когда мы вошли. Рядом с ним застыли еще несколько стражей, вытянувшихся по стойке смирно, словно на параде.

Децим выпрямился и шагнул вперёд.

— Его Величество распорядился, чтобы я лично сопровождал вас в Нижнее Кольцо. — его голос был низким и ровным, лишённым каких-либо интонаций.

Кай кивнул.

— Веди, капитан. Мы готовы.

Децим развернулся и жестом приказал следовать за собой. Мы двинулись вглубь тюрьмы, где коридоры сжимались, становясь всё уже и ниже. Холодный, влажный воздух обволакивал, неся с собой терпкий запах сырости, плесени, ржавчины и чего-то ещё… чего-то сладковато-тошнотворного, запаха отчаяния и страха, который казалось, пропитал сами камни.

Пока мы шли, Кай наклонился ко мне, его шёпот, словно ледяное прикосновение, прозвучал прямо у моего уха:

— Готовься, Макс. Впереди тебя ждёт малоприятная картина. Мы направляемся в самую неприступную, самую глубокую и самую… специализированную тюрьму Санкталии. Место для тех, кого нельзя убить, но и оставить на свободе — преступление. И поверь мне, — он взглянул на меня, и в его глазах исчезла всякая лёгкость, сменившись ледяной серьёзностью, — тебе здесь вряд ли понравится.

Мы спускались всё глубже. С каждым новым поворотом, с каждой массивной решёткой, которую с лязгом отворял Децим, воздух становился всё тяжелее. Редкие светильники бросали скудный, дрожащий свет, вытягивая тени в длинные, зловещие силуэты. Единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину, было эхо наших шагов и далёкий, едва различимый стон, доносившийся из самых недр каменного чрева.

Кай был прав. Это место не было создано для жизни людей. Оно было высечено для того, чтобы выбить из людей всё человеческое. И теперь здесь, в этой бездне, находились Ксела, Гаррет и их сообщники.

Предстоящая ночь обещала быть долгой. И очень-очень тёмной.

Глава 11

Каждый новый виток лестницы, каждая отпертая капитаном Децимом решетка, погружали нас все глубже в чрево каменного кошмара. Воздух сгущался, холодел, в нем витал не просто запах сырости и ржавчины — здесь воняло вековым страхом, впитавшимся в камень.

Мой взгляд приковывали стены. Сначала я замечал лишь вмурованные в кладку артефакты защиты, испускавшие слабое свечение. Они напоминали спящие глаза древних чудовищ. Децим, не оборачиваясь, бросал короткие, отрывистые фразы:

— Это артефакты подавления. Любая попытка системного взаимодействия в радиусе двадцати метров вызовет импульс, который остановит сердце виновника на три секунды.

Чуть ниже я увидел другие устройства: тонкие, почти невидимые нити светящегося металла, оплетавшие потолок и стены, словно призрачная паутина.

— Резаки пространства. — отозвался Кай, шагая рядом. Он рассматривал их с холодным, профессиональным интересом. — Активируются при несанкционированном перемещении. Разрезают всё, что проходит через поле.

Но чем глубже мы продвигались, тем сильнее менялась природа артефактов. Защита и сдерживание уступали место чему-то иному, более зловещему. На стенах проступали барельефы — неясные, расплывчатые формы. Стоило задержать на них взгляд, как они начинали оживать, едва заметно дрожа на периферии зрения. От этих форм исходил тихий, но настойчивый гул, проникающий в самые глубины слуха и оседающий в костях тяжелой, тревожной вибрацией.

— Пси-резонаторы. — произнес Кай, и его голос прозвучал в этой давящей тишине громче, чем следовало. — Испускают низкочастотное излучение, нарушающее работу сознания: память, логику, чувство времени. Неделя, проведенная здесь, для заключённого может ощущаться как год одиночества в кромешной тьме.

По спине пробежали ледяные мурашки. Это было не просто место заключения, а фабрика по перемалыванию разума. Каждый камень и артефакт здесь были спроектированы не для удержания, а для разрушения. Их цель — сломать волю, превратить даже самого стойкого врага в дрожащую, бессловесную тень.

Человек, брошенный сюда на сутки, признается во всем ради свободы. Через неделю начнет молить о смерти. А спустя годы… Я сглотнул комок в горле. Что останется от человека после