Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов

— Фильм мне твой понравился! Хотя, должен заметить, что ожидал немного иного, — Брежнев приступил к сути встречи на прогулке.

Территория его дачи размерами не поражает, но и маленькой её назвать сложно. Насколько я помню историю, то более современные постройки появятся здесь через пару лет. Пока правитель огромной страны ведёт себя достаточно скромно. Что касается фильма, то не знаю, что именно хотел увидеть вождь. Поэтому вместо ответа просто развёл руками.

— Хотя, этот политрук, который чернявенький, мне понравился. Был у нас тоже такой жид… жизнерадостный парень, — генсек быстро исправил оговорку, — Вечно чего-то придумывал, не давал солдатам унывать и буквально кипел энергией. Он погиб в сентябре 1943 года, не дожил несколько дней до освобождения Новороссийска.

Идём молча. Каждый думает о своём. Брежнев наверняка погрузился в воспоминания о войне. У меня вообще нет никаких эмоций, просто механически двигаюсь и стараюсь не обгонять собеседника. Мысленно усмехнулся насчёт того, что вождь надеялся увидеть в картине себя любимого. Но я сразу прогнал подобные нездоровые мысли. Может, времена изменились, но не стоит дразнить гусей. «Дорогой Ильич» точно не дурак, и сразу догадается об издёвке.

— Расскажи, как додумался до подобных новаторских съёмок? Мне тут все уши прожужжали про уникальность твоего фильма. А с другой стороны, тебя дружно упрекают в недостоверности, передёргивании фактов, показной жестокости и чуть ли не порнографии.

Судя по добродушной усмешке, последнее обвинение вождя развеселило. Хорошо, что Брежнев никогда не был ханжой. Он жил сам и давал возможность жить другим. Вот только не уверен, что это исключительно положительная черта для правителя такой страны, как СССР. Ответил я, конечно, совершенно другое.

— Кто бы чего ни говорил, но успех советского кинематографа конца пятидесятых и начала шестидесятых, лежит в грамотном переосмыслении французской и итальянской новой волны. А это есть обыкновенный реализм, который подаётся под разными культурными соусами, — начинаю частить, но постепенно успокаиваюсь, — Что касается фильмов про войну, то они снимались немного в ином стиле. Сами боевые действия освещались скупо или в героической манере. Я же решил довести реализм до абсолюта. Мы с коллегами задались идеей показать войну, опасность и смерть, детально. Если это бомба — то снимали её полёт после сброса до падения на головы врага. Воздушные бои — без всяких прикрас, с кровью, горящими пилотами и входящими в пике самолётами. Только любовь мы изобразили по-старому, с небольшими новациями.

Дослушав меня, Брежнев громко рассмеялся. Видать, та самая сцена с грудью Терентьевой не оставила его равнодушным. Что там наплели моралисты, даже думать боюсь. Значит, в том, что эпизод не заставили вырезать, прямая заслуга генсека. Вот за это ему отдельное спасибо!

— Ты сам-то понимаешь, что наделал? — вдруг задал вопрос генсек и, видя моё непонимание, пояснил, — Что теперь делать другим режиссёрам? У них нет такого количества цветной плёнки, импортной техники и иностранных актёров. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь на большинство фильмов про войну будут смотреть сквозь призму твоей работы?

Я это не только понимаю, но даже в некоторой степени добиваюсь. Другой вопрос, что не стоит заявлять об этом собеседнику. Ну и, например, Юрию Озерову ничего не нужно менять в своей эпопее «Освобождение». А «Летят журавли» или «Живые и мёртвые» люди будут смотреть ещё многие десятилетия, не обращая внимания на чёрно-белый цвет и качество звука. Зрителя не обманешь. Можно сколько угодно заворачивать дерьмо в яркую обёртку, но оно той самой субстанцией и останется. Кинематографа это касается в первую очередь. Феноменальный успех многих фильмов иногда необъясним. Но в первую очередь — это отличная работа, сделанная талантливыми людьми.

— Кино должно развиваться точно так же, как любое иное искусство или наука. Тот, кто стоит на месте, в итоге оказывается проигравшим. Кинематограф же не просто картинка со звуком, а ещё мощный рупор пропаганды. Поэтому здесь не может быть мелочей. Мы должны постоянно прогрессировать, искать новые формы выражения и главное — знать, чем живёт простой советский человек. Можно снимать замечательные фильмы по лекалам предшественников. Только завтра появится условный европейский фильм, часто не самого лучшего качества, по сравнению с которым работы отечественных режиссёров покажутся блёклыми и унылыми.

Делаю небольшую паузу, но Брежнев смотрит внимательно и не думает меня перебивать. Эх, сейчас бы водички попить. А то в горле пересохло и явно не только от жажды. Нервишки-то пошаливают.

— Никто не предлагает банально копировать работы иностранцев. Но давно пора кардинально пересмотреть ситуацию в советском кинематографе. Мы сейчас на перепутье, и от следующего шага зависит очень многое. Если вам интересно моё мнение, то оно следующее — давно пора сделать крен в сторону жизни и чаяний простых людей. Социальный аспект, и проблемы, имеющиеся в обществе, не должны упоминаться только в комедиях или журнале «Фитиль». Другая сторона проблемы нашего кино — это зрелищность. Кроме некоторых картин, её практически нет. Времена меняются, и зритель становится более требовательным. Плюс, он видит иностранные картины, и часто делает выбор не в нашу пользу. На данный момент в нашем кинематографе огромные ниши заполнены вакуумом. То есть, мы сами не снимаем фильмы на острые и популярные темы. С учётом того, что количество иностранной продукции возрастает, есть вероятность потери интереса нашего зрителя к собственному кино.

— Где-то я уже это слышал. Слова другие, но суть похожа. Только речь шла не только о кино, — Ильич отсудил мой ораторский пыл, — Значит, проект Фурцевой — твоя идея? Очень интересно!

Надеюсь, я Екатерину Алексеевну не спалил? Детали проекта мне неизвестны, но понимаю, что она основывалась на моих выкладках. Брежнев меж тем опять сменил тему.

— Когда у тебя премьера?

— На следующей неделе, в «Октябре», — отвечаю немного растерянно.

— Это хорошо! Такой кинотеатр отгрохали! Будто специально для больших премьер подгадали. Вот давай и доказывай, свою правоту, режиссёр, — взгляд вождя был строг, но чувствовалась в нём некая лукавость, — Ты же сам говоришь, что зрителя не обманешь. А то слишком много развелось любителей языком трепать в последнее время. Займись своей непосредственной работой. А партия и страна тебя всегда поддержат.

Что это сейчас было? Типа — не лезь в высокие эмпиреи, Алёша? Так я всеми руками «за». Ещё бы разрешили быстрее свалить в турне по Европе. За премьеру, и успех фильма в прокате, я переживаю меньше всего. А вот перейти дорогу кому-то из небожителей и стать пешкой в их играх —