Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

слова, что сорвались с её губ в мой адрес, были красочным потоком проклятий на нескольких языках. Она проклинала меня и рисовала детальные, красочные картины того, что сделает со мной в тот самый миг, когда окажется на свободе. Её фантазия в этом отношении была поистине безграничной.

Я опустился на колени прямо перед ней и протянул руку, чтобы прикоснуться, чтобы обнять её лицо ладонями, ощутить тепло её кожи.

— Не смей прикасаться ко мне, лицемерный ублюдок! Ты не в своём уме, — прошипела Элисара, оскаливаясь, когда я приблизился. Она зашипела, точно дикая кошка, попавшая в капкан, и щёлкнула зубами, грозя прокусить мою плоть, если я осмелюсь продвинуться хоть на дюйм ближе.

— Я в своём уме, моя тигрица, — тихо, но настойчиво сказал я, стараясь, чтобы в моём голосе не дрогнула ни одна нотка. — Я тот самый мужчина, которого ты знаешь. Тот, за которого ты вышла замуж когда-то.

— Нет. Будь это так, ты не предал бы нас! Ты не стоял бы сейчас рядом с этим тираном! — прорычала Элисара, дёргаясь в цепях в тщетной попытке освободиться. Звон металла о камень отдавался эхом в тесной камере.

— Предал? Я пытаюсь спасти тебя от твоей же глупости, и преклонить колени перед алтарём наших богов — это единственный верный путь, который у тебя остался, — настаивал я, хотя слова мои звучали фальшиво даже для моих собственных ушей. — Наш Владыка и я преследуем одну цель — служить Вечным и их воле в этом мире.

— И в чём же она, эта великая воля? Чего они хотят на самом деле? — прошипела Элисара, но на этот раз я успел провести рукой по её тёмным, заплетённым в косы волосам, прежде чем она попыталась укусить меня снова.

— Они хотят вернуть наш мир на его истинный путь, — начал я объяснять. — То, что мы знали все эти годы, было лишь тенью, искажённым подобием того, чем когда-то было Нижнемирье в дни своего величия. Теперь, когда они восстали из небытия — теперь, когда наш Повелитель наконец занял свой законный трон — мы можем трудиться, чтобы вернуть себе былую славу. — Я позволил себе лёгкую улыбку, надеясь, что она прочтёт в ней искренность. Пожалуйста, пусть она поверит мне. Пусть согласится со мной и избавит нас обоих от мук.

— Враньё! — отрезала она без колебаний. — Они хотят смерти для всех нас! Они хотят превратить нас в послушных марионеток!

— Нет, они не желают вам смерти, — я устало покачал головой, чувствуя тяжесть в затылке. — Они хотят, чтобы вы покорились их воле. Это разные вещи.

— Это одно и то же! — выкрикнула Элисара с яростью. — Я никогда ни перед кем не склоню головы, так что убей меня сейчас и покончи с этим. Я никогда не склонялась ни перед Малахаром, ни перед Вечными, ни перед тобой, и уж тем более не перед этим ничтожеством Самиром! — Элисара снова яростно дёрнулась в цепях, всем телом пытаясь вырваться. Это было так же безрезультатно, как и все её предыдущие попытки, но она не оставляла надежды.

Я испустил унылый вздох, который, казалось, вытянул из меня последние силы.

— Но ты же служила Малахару долгие годы, — напомнил я мягко. — Ты служила Вечным, когда они были в заточении. Ты подчинялась их воле всё это время, не так ли?

— Не так. Я не была рабыней тогда. У меня был выбор — настоящий выбор.

— У тебя была лишь его иллюзия, любимая. Не больше того.

Элисара зашипела на меня с удвоенной злостью и снова рванула золотые цепи, сковывавшие её запястья и лодыжки. Но моя магия держалась крепко, слишком крепко. Куда крепче, чем моё готовое разорваться сердце.

— Убей меня, Сайлас, — произнесла она вдруг тихо, почти спокойно. — Я не буду жить в этом фарсе. Я не хочу существовать в мире, где правят они.

— Я не могу жить в этом мире без тебя, — признался я с болью. — Я не допущу, чтобы это случилось. Я не переживу твоей смерти.

— Тогда убей меня и покончи с собой следом, — бросила она с холодным безразличием. — Мне всё равно, что ты будешь делать, когда меня не станет на этом свете.

Слова её были жестоки, как удары хлыста, и я поморщился от боли. Она была в ярости и часто говорила вещи, которые, как мне хотелось верить, не думала на самом деле, не чувствовала по-настоящему. Но ранили они не меньше острого клинка. Я промолчал, не найдя слов для ответа.

— Я не преклоню перед ними колени, — повторила Элисара с каменной твёрдостью. — Никогда. Можешь даже не надеяться. — Она плюнула на землю рядом с собой в знак презрения.

— Я отнесу тебя к их алтарю, если будет нужно, — сказал я после паузы. — Я боюсь того, что станет с тобой, если они возьмут твой разум против твоей воли. Они вырвут из тебя всё, чтобы сделать тебя покорной. Ты должна принять их с распростёртыми объятиями, иначе они заберут те части тебя, которые сочтут нужным, чтобы сделать тебя «правильной». Пожалуйста, любимая моя, не заставляй меня делать это. Не вынуждай меня причинить тебе боль.

— Отпусти меня, Сайлас, — мрачно пригрозила Элисара, и в её голосе прозвучала смертельная серьёзность. — Разбей эти оковы прямо сейчас, и тебе не придётся ничего делать. Освободи меня, и тебе не придётся волноваться о том, что они сделают с моим разумом. Я сама всё решу.

— К несчастью, я не могу этого сделать, — признался я с горечью. — Наш Владыка повелел, что, если я не смогу обратить тебя словами, я должен буду применить силу. Такова его воля. Я не могу убить тебя — это выше моих сил, это разрушит меня.

— Ты предпочитаешь позволить им выжечь мой разум? — переспросила Элисара с недоверием. — Как они поступили с Самиром и с тобой? — Она разразилась горьким, надрывным хохотом. — Это не любовь, Сайлас. Это эгоизм. Это лишь ты сам, желающий избавить себя от горя моей смерти, вот и всё.

— Это неправда, — возразил я, но голос мой дрогнул.

— Избавить меня от меня самой — участь куда более жестокая, чем простая смерть! — выкрикнула она. —