Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Вот, опять, — произнесла Мара совершенно расстроенным голосом и кивнула на «новенького».

Только что вросший в землю, он действительно больше напоминал статую, чем растение. И я, находясь под впечатлением от красоты идеи, с которой Мара меня вчера ознакомила, не находила повода для расстройства. Планетарный суперразум, состоящий из опыта множества жизней, которые ещё и в состоянии обмениваться идеями в неком ментальном поле (предположим, что оно всё-таки существует) — это грандиозно.

— А в чём проблема? Боишься, что они всю твою долину заполнят?

— Это то как раз не проблема. Переберусь в другую, — отмахнулась она так небрежно, как будто речь шла о переезде в соседнюю комнату, а не о глобальном переселении. — Их здесь таких много. Драххам тут не слишком нравится, атмосфера неподходящая, а мы, люди, только тут и можем относительно нормально существовать. — Кстати да, тут, в горах, почти не ощущался тот удушающий запах, которым встретил нас космопорт. — Но как подумаю, какое количество документов опять придётся заполнять!.. Кстати, пойдём, нужно ещё вокруг Оставшегося заборчик поставить — они первое время не очень прочно держатся за землю, — она сокрушённо покачала головой и посмотрела на дихха с безадресной досадой. Вроде как смотрят на напрудившего лужу котёнка — с одной стороны безобразие конечно, с другой, что толку обижаться на неразумного?

— И здесь бюрократия! — мы потихоньку направились к дому. Очень вовремя — Мика же ждёт, да и времени на всё про всё только один день, да и то неполный.

— Это ещё что! Когда такое случилось впервые, меня чуть вообще с планеты не выдворили.

— А что, в этом есть какой-то криминал?

— Шутишь? Это же фактически кража чужого предка! Каждого такого дихха высаживают рядом с клановым святилищем и чем больше их, тем большим весом в обществе обладает клан.

— В местной истории зафиксирован период, когда в диххи начали принимать буквально всех и именно он характеризуется общем падением в культуре, а так же застоем в науке и образовании. Местные свято верят в то, что две эти вещи связаны напрямую.

— А взять да пересадить? — мне показалось, что это самое простое и логичное решение проблемы, но Мара отрицательно покачала головой:

— Выживаемость маленькая. В частности и поэтому тоже кража предка считается довольно тяжёлым преступлением. В местное Тёмное Средневековье из-за этого даже войны начинались и вообще воровство диххов довольно часто практиковалось. Пока в одном из островных государств не запретили это законодательно и не наложили оч-чень серьёзный штраф на провинившегося. Именно с этого региона и начался очередной взлёт цивилизации.

— Ну хорошо, а как же тебе удалось в тот раз выкрутиться?

— Долго и тягомотно. С проведением расследования, выслушиванием свидетельских показаний и привлечением «слухачей». Это такие специальные товарищи, обладающие экстрасенсорными способностями, которые могут определить, как себя чувствует благородный предок. Не знаю, может врут, а может и правда что-то такое чувствуют, но мне они тогда здорово помогли. Суд заключил, что тот дихх просто сам захотел у меня здесь остаться, понравилось ему здесь тут, потому и врос не в специально привезенную кадку, а прямо в почву на одной из террас.

— И при таких условиях, при риске потерять своего драгоценного предка, они всё равно решаются проводить День Перерождения у тебя? Это как-то нелогично. Ведь я же правильно поняла, что то, что дихх врос на непредназначенное для него место — это был первый прецедент?

— Правильно, — она решительно кивнула и соглашаясь со мной и, одновременно, здороваясь с драххом-привратником. — Только обычно этот обряд проводится в клановом святилище, потому никакие такие казусы не случаются. Мой Дом Мечты — исключение.

У меня ещё было море вопросов, но на этом месте наша познавательная беседа прервалась — на Мару налетели толпы помощников с какими-то совершенно неотложными вопросами. Та включив лингворетранслятор, отвечала, отдавала распоряжения на ходу, правда иногда застревая так, что мне приходилось подталкивать её в нужном направлении. И закончилось это импровизированное совещание на ходу только в медицинском модуле, когда Мика выгнал всех посторонних, не считаясь ни с чьим мнением по этому поводу. Меня посторонней не сочли.

После короткого, но весьма эмоционального объяснения кто кому чего должен, Мика занялся поэтапным сканированием всех систем Мариного организма, а я вернулась к расспросам. Мне же сказали отвлекать пациентку, а все общие темы мы перебрали ещё вчера, так почему бы не пополнить свой багаж знаний о драххах? Вернусь — напишу статью в «Вестник ксенолога» и пару очерков в свой сетевой журнал. В последнее время багаж впечатлений от контактов с инопланетниками переполнился настолько, что я принялась изливать их на «бумагу», в основном небольшие рассказики и заметки. Нет, ну не хвататься же каждый раз за нитки с иголкой, когда приходит настроение ТВОРИТЬ, а это со мной случается не так уж редко. Да и не всегда это бывает уместно. А слова? Они всегда со мной.

— А если с этими, с украденными предками всё так серьёзно, как же это твой бизнес до сих пор не развалился?

— Потому, что Оставшихся на самом деле не так уж много. Что-то около полпроцента.

— Я бы даже эти «полпроцента» сочла серьёзным доводом «против» если бы был риск лишиться чего-то настолько ценного.

— А тут палка о двух концах. Ритуал Дня Перерождения очень долгий и сложный, с множеством особенностей и нюансов, да к тому же многие престарелые драххи становятся капризны и требовательны по отношению к мелочам как… ну, скажем, земные невесты. По двадцать раз меняют общую концепцию празднества, в последний момент отказываются от одних цветочных композиций и заказывают другие, меняют расстановку столов и угощения на них. Психуют по поводу всяких мелочей, на самом деле того не стоящих. Последний, тот, к которому мы с тобой только что подходили, пожелал начать подготовку к перерождению в беседке увитой лилейниками, а у него на их запах что-то вроде аллергии. Сорвать же процесс перерождения может любая мелочь. Пришлось разыскивать и заказывать фиг знает откуда, из самой Тильсирской оранжереи, разновидность лилейников без запаха. Правда, были они не белые, а бледно розовые, но это удалось замаскировать.

— Прости, но ты что-то сказала о том, что перерождение может сорваться?

По правде говоря, этот факт на самом деле не вызвал у меня удивления: ведь это же какая кардинальная перестройка должна произойти, чтобы из животного стать фактически растением. Или чем-то подобным (Врут аналогии! Помнить об этом!). Да ещё за сравнительно