"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

– Что привело тебя в Шуг?

– Мама захотела. Она сильно сдала, братик, и захотела вернуться.

К удивлению Элиссара, лицо короля потеряло бесстрастность. Уль резко побледнел, губы его дрогнули.

– Мама здесь? В Берлоге?

– Да.

Ульвар бросился по направлению к королевским конюшням стремительным шагом.

– Гм, – хмыкнул Яр.

И отправился следом за королём.

– Вдовствующая королева Леолия? – уточнил Элиссар.

– Да. Ты не обидишься, если я тебя оставлю? Я не видел бабушку уже года два…

Тинатинец кивнул, и наследник тоже умчался.

Говорили, что до того, как магия пропала, Леолия была ведьмой. Говорили, что она убила отца и брата. Что взорвала королевский дворец на Запретном острове, что… Но мать Лиса во всё это не верила.

– Репутация, мой друг, крайне важна для короля, – любила напоминать сыну княгиня Джайри, – и не столь важно, какая именно эта репутация. Главное, как ты её используешь.

А с появлением огнедыха и загадка взорванного дворца нашла своё объяснение.

Солнце уже взошло высоко, иней на траве растаял. Элиссар шёл и вдыхал горьковатый запах начинающейся осени. Сердце щемило пустотой и усталостью. Злость выветрилась, выбитая славными ударами, и сейчас Лис не понимал: почему он так резко реагирует на девчачьи глупости? Какое ему дело и до самой Руэри, и до перепадов её капризного настроения? Принцесска она и есть – принцесска…

Стук копыт по мягкой земле, глухой и тяжёлый, он почувствовал раньше, чем услышал. «Это Уль на своём Нэйде», – вдруг решил Лис, сам не зная почему.

В Тинатине о кровавых скакунах только слышали, а княжичу отец показывал картинки в книгах. И, влекомый любопытством, кочевник бросился бегом по направлению к звуку. Лошади – вот что имело смысл. Прекраснее женщин, желаннее жизни…

Первым он, конечно, увидел жеребца. Шикарный, тонконогий, крутошеий, редкой серебристо-буланой масти. Роскошная чёрная грива развевалась на ветру, почти полностью укрывая всадника, длинный вороной хвост стелился, словно дым. На серебряной, отливающей графитом шкуре отчётливо виднелись чёрные штаны и сапоги наездника.

Лис задохнулся от восторга.

Скакун, достойный каменного бога…

Внезапно, словно отвечая на мысленные мольбы зрителя, конь взвился свечкой, забив передними ногами в чёрных «чулках». «Я хочу умереть. Прямо сейчас, – подумал Элиссар. – Всё равно ничего прекраснее в жизни уже не увидеть!»

Но он не умер.

Всадник принудил скакуна опуститься на все четыре ноги, и буланый заиграл, затанцевал, перебирая передними копытами. Живой и переменчивый, словно ртуть.

– Это Арчисвальд, – раздался над Лисом знакомый ненавистный голос. – Отец подарил мне его на шестнадцатилетние. Хочешь прокатиться?

Хочет ли он? Да Лис был готов душу отдать за это! Но… душу, а не гордость.

– Благодарю, не стоит, – процедил княжич холодно.

Развернулся и отправился в противоположную сторону.

– Нет, ну какие нынче кавалеры обидчивые! – рассмеялась Руэри. – Раньше рыцари ради принцесс сражались с драконами, а в наше время драконы стали нежнее рыцарей.

– Возможно, – Лис остановился, обернулся и гневно уставился на неё. – Но тот факт, что вы – девушка, не даёт вам права…

Принцесса вдруг слетела с коня, подошла к нему, смело заглянула в лицо.

– Ты ничего, ничего не понимаешь! – прошептала слегка хрипло, потянулась и, положив руки на его плечи, прижалась щекой к его щеке.

– Что вы делаете?

– Тш-ш…

Лис замер. Сердце застучало отчаянно, до шума в ушах. Девушка стояла неподвижно, так близко к нему, что он чувствовал тепло её разгорячённого тела. Она потёрлась о его щёку, и парень вдруг осознал, что не брился с утра, и что, вероятно сейчас колюч.

– Ты ничего не понимаешь, – ещё раз прошептала она.

Отстранилась, заглянула в его глаза, и он поразился какой-то неизбывной печали и насмешливой горечи в этих удлинённых очах.

– Ну так объясни мне…

Руэри приложила пальчик к его губам. Усмехнулась грустно.

– Нет. Не надо. Не стоит, Лис. Давай будем считать, что я именно такая, какой ты меня считаешь. Стерва, высокомерная зазнайка, и всё то, что обо мне говорят. Так будет проще. И это… правильно. Для тебя будет лучше думать вот так.

– Руэри…

– Повтори, пожалуйста.

– Что?

– Моё имя.

– Руэри…

Она закрыла глаза, втянула воздух через приоткрытые губы, резко выдохнула, резко отвернулась и, нервно помахивая стеком, пошла прочь.

– Руэри, объясни…

– Нет. Не надо. Не стоит! – крикнула девушка срывающимся голосом. Единым махом запрыгнула на скакуна и, прижавшись к могучей шее, бросила его вперёд. – Прокляни меня и забудь!

Элиссар кинулся было за ней, но застыл, не зная, что делать. Эмоции разрывали сердце на части, а разум пасовал, не понимая, что вообще происходит.

«Но как же ей идёт мужской костюм!» – это была первая мысль, целиком пробившаяся сквозь сутолоку в его голове.

***

В Берлоге было сумрачно: тяжёлые гардины на окнах, золотисто-бурые, были зашторены, свечи – погашены. Полумрак и тишина – то, что прописал лекарь.

Вдовствующая королева Леолия тяжело перенесла дорогу, растянувшуюся на целых восемь дней. После смерти супруга – Эйдэрда, королевского наместника в Медвежьем щите, а во дни оны – герцога и хранителя этого щита – здоровье Леолии пошатнулось. Вдова всё чаще начинала разговаривать с покойниками, теряя связь с реальностью. Но несмотря на это, Яру казалось, что мать не только не потеряла трезвости ясного ума, но и словно сделалась ещё мудрее.

Ульвар не стал дожидаться старшего брата, и сейчас, войдя в спальню, Ярдард застал младшего у постели больной. Король сидел на полу и держал в руках тонкую, до прозрачности лёгкую руку матери.

– … не понянчу правнуков, – мягко выговаривала Леолия, смешливо улыбаясь голубоватыми губами. – Затянул ты со свадьбой Руэри. Сколько ей? Восемнадцать?

– Двадцать. Скоро будет двадцать один.

– О, это серьёзный возраст. Значит, Бастику уже восемнадцать?

– Через месяц.

– Уль, надо уже решать с браком дочки. Нельзя долго затягивать. Ты же знаешь…

– Да, мам.

Она подняла руку и провела пальцами по его светлым коротким волосам.

– Мне больше нравились кудри, – вздохнула.

Ульвар усмехнулся, не отводя от матери взгляда тёплых голубых глаз.

– Если хочешь, отращу обратно. Это не так долго.

– Не знаю… Ты стал таким взрослым. Почти старым, сынок. А я хочу снова увидеть моего мальчика. Когда ты родился, боюсь, мне было совсем не до общения с собственным сыном. Тогда как раз начались обострения в отношениях