"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

В ответ Ландсбергис лишь растерянно всплеснул руками. Евдокимов тонко улыбнувшись на всё это, спокойно проследовал к выходу из приёмной.

Ландсбергис и руководимый им «Саюдис» задумали осуществить довольно грязную провокацию в самое ближайшее время. Ну я посоветовал Ландсбергису по возможности, если он не может контролировать радикальных националистов, отойти о участия в ней. Намекнул одновременно, что вопрос о получении независимости Литвой рассматривается в Москве в позитивном ключе.

- То есть Прибалтику решено всё же отпустить? - спросил я его.

- Да.

- Не знаю. Меня это как -то коробит. Столько бились, бились за неё и вдруг всё опустить!

- Ну можно не властвовать, но влиять. И потом независимая Прибалтика занимает очень важное место в концепции Союза государств, который придёт на место СССР,

После этой моей поездки в Литву прошло более полугода. В январе в Литве произошли бурные события закончившееся введением чрезвычайного положения во всех трёх прибалтийских республиках. Самое интересное, что глава литовского парламента с самого начала резко осудил и эти волнения и их организаторов.

-Нам нужно отсечь радикальных националистов в Прибалтике от активного участия в политическом процессе,- сказал как — то мне Евдокимов,- умеренные националисты это те люди с которыми можно и нужно работать. Но вот радикалов надо превратить в маргиналов. Умеренные националисты в принципе согласны с этой точкой зрения. Нам уже удалось установить с ними достаточно тесный контакт, сказал мне как -то Евдокимов. Он кстати был назначен инструктором ЦК по Литве.

От просмотра очередного выпуска « Вестей» меня оторвал телефонный звонок. Недовольно поморщившись я убрал звук и встав с дивана направился в прихожую, где на тумбочке стоял телефон.

Глава 5

- Алло слушаю.- сказал я взяв трубку.

- Алло. Я имею честь говорить с Александром Николаевичем Солдатовым?

- Да совершенно верно. А вы кто?

- Я Аркадий Самуилович Кушнир дядя Эллины Гольдберг.

- А — да. Я слышал о вас. Эллина мне рассказывала о вас.

О том, что я однажды даже ночевал на его даче и на ней я с Эллиной возможно зачали его родную племянницу я говорит не стал.

- Знаете, Александр Николаевич, я конечно страшно извиняюсь, за то, что возможно отвлёк вас, но у меня к вам очень важное дело. Оно просто не терпит никаких отлагательств.

- Я слушаю вас.

Поверьте оно не телефонное. Не могли бы мы встретится с вами?

- Могли бы. Приходите ко мне. Адрес знаете?

- Знаю. Я не помешаю вам?

- Нет, Аркадий Самуилович, не помешаете. Я вас жду.

Обменявшись друг с другом ещё парой любезностей мы практически синхронно опустили трубки.

Дядя Эллины пришёл примерно через час. Я услышал трель звонка и пошёл в прихожую.

Открыв дверь я увидел сухощавого, пожилого человека. Одетого в безукоризненно сидевшем на нём костюм. Я тут же вспомнил рассказ Эллины о том, что её дядя очень известный и успешный портной, в отличии от её бездари которая «не может вдеть нитку в иголку».

Мы поздоровались друг с другом, Аркадий Самуилович вошёл во внутрь и начал говорить:

- Александр Николаевич, я пришёл к вам по очень деликатному делу. Я не уверен, что это понравится вашей супруге, если она узнает об этом.

- Если вы о Наташе, то моя жена знает о её существовании. И к тому же её сейчас вообще нет в Москве. Она проводит свой отпуск с нашими детьми на моей малой родине.

- Ага. Ну тем лучше.

Кушнир прошёл в комнату и усевшись на стул начал:

-Как вы знаете Эллину осудили на большой срок, а ребёнка отобрали. Моя родная сестра, её мать сумела добиться лишения своей дочери родительских прав. Оформила опеку над внучкой.

- Я знаю всё это. Более того я разговаривал с Маей Самуиловной. Но она отказалась от всякой моей помощи, хотя денежные переводы которые я регулярно посылаю на её адрес всё же не возвращает. Но общения со своей дочерью я увы, полностью лишён.

-Да. Я в курсе происходящего. И кстати в своё время доказывал Майе, что это совершенно неправильно лишать ребёнка общения с отцом, тем более если отец совсем не отказывается от него. Но Майя бывает подчас удивительно упряма. Поймите моя родная сестра далеко не самый умный человек на свете. Поймите и простите её. Но сейчас обстоятельства немного изменились. Майя заболела. Очень тяжело. У неё обнаружили рак поджелудочной железы причём в очень запущенной форме. Я говорил с её лечащим врачом. Ей осталось жить всего чуть — чуть. Эллину выслали в Америку, без права возвращения как я понимаю, а Володя, Володя в одиночку может не справится с воспитанием внучки. Так, что хотите или не хотите, но вполне возможно вам придётся принять несколько большее участие в жизни вашей дочери. Вот собственно об этом я и пришёл вам сказать. Вы поймите правильно и мою сестру и её мужа. Всё, что произошло, арест Эллины, это страшное обвинение которое ей предъявили, всё это очень сильно потрясли и напугали их. Ну вы должны понимать это. После ареста Эллины, Майя очень долго была просто — на просто в совершенно жутком состоянии. Возможно все эти переживания и спровоцировали у неё опухоль. А тут ещё Эллина. Знаете кое — в чём она копия своей матери. Вы знаете я писал ей в лагерь, посылал посылки, но ни на одно моё письмо она не ответила. Даже после того, как она была выслана за границу никаких весточек мы от неё не получили. Она словно бы отреклась от нас. Тем более сейчас передать весточку о себе стало значительно проще чем в прежнее время. И тем не менее... В общем за все эти годы она никак не известила о себе. Конечно Майя и Володя устроив это представление с отречением от родной дочери поступили очень дурно, но она не прислала весточку даже мне, а я не отрекался от неё.

- Аркадий Самуилович, я всё понимаю это. Но, что я могу сделать? Я же говорил вам, что родители Эллины отказались общаться со мной. Вы знаете по поводу Наташи у меня был очень тяжёлый разговор с супругой, но она сказала мне, что я должен и даже обязан не только признать свою дочь, но и естественно участвовать в её воспитании, что бы девочка