Газлайтер. Компиляция. Том 1-41 - Григорий Володин

Без стука вошла Лена. Рядом с ней шагали Алиса и Василиса, изящные как альвы, а за ними в коридоре виднелись высокие силуэты рептилоидов, сопровождавших их. Лена сразу же заговорила, даже не дожидаясь его реакции:

— Лорд, теперь все ваши казначейские документы по бюджетным средствам придётся предоставить нам. Я ограничиваю вам допуск. В крайнем случае, мы будем изучать их вместе.

Зар тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла.

«Чёрт… всё же не успел» — подумал он.

А ведь хотел всего лишь тихо переписать на себя парочку хранилищ с золотом — капля в море по меркам государственной казны. Но короля Данилу не обокрасть.

* * *

Мы с Гришкой и Змейкой переносимся в Сторожевой город. Точнее, прямо в нашу усадьбу, ту самую, что недавно успели подлатать и довести до ума. Ещё точнее — в портальную комнату. Хотя, если честно, это название громкое: ничего особенного в ней нет, обычная средних размеров каморка, просто место, куда чаще всего вваливаемся через портальные камни.

Стоит мне глянуть в окно, как сразу бросается в глаза клубящееся над городом чёрное облако. Оно явно не похоже на обычный дым — слишком плотное, густое, будто чёрная сгущёнка, тянется тяжёлой массой и упорно не рассеивается. Хуже всего, что протянуто оно со стороны Астрального Прорыва. Неприятный знак.

— Конунг, — на пороге портальной комнаты возникает дежурный тавр, поклонившись, — приветствую.

Я хмурюсь и киваю в сторону окна:

— Это что ещё за хрень?

— Туча, — пожимает плечами тавр. — Недавно возникла. Ни дождя, ни грома. Просто висит.

М-да… куда ни сунусь, везде какие-то приключения.

Мы идём по коридорам усадьбы, и навстречу мне вдруг попадается Архил — здоровяк-херувим с красными перьями, который жует пакет чипсов.

— А ты чего тут забыл, сир? — удивляюсь.

Краснопёрый только пожимает плечами, будто вопрос глупый:

— У меня день перерыва после Исследовательского центра.

Я провожу пальцем по подбородку, прикидывая:

— И проводишь его в моей усадьбе?

— Так я же твой пленник, — снова пожимает плечами херувим, будто это всё объясняет.

— Пришёл племянницу проведать, что ли? — догадываюсь.

— Верно, — смущённо бурчит он, почесав затылок. Но тут же добавляет с тяжёлым вздохом: — Король Данила, Габриэлла совсем из Исследовательского центра не вылезает. Ты бы с ней поговорил. Она себя не щадит, в последнее время прямо загоняется. Изменилась она сильно, изнутри будто перестроилась, перестала быть полной су… ну ты понял кем. Видимо, это ты на неё как-то повлиял. Но теперь она просто убивает себя работой в Прорыве, словно ее мучает чувство вины, а ты сам знаешь, чем такое кончается.

Я киваю:

— Окей, переговорю.

Габриэлла… Габриэлла… Честно говоря, особых тёплых чувств к этой леди-херувим я не питаю после всех её выкрутасов. Но сейчас она тянет лямку на меня, и если загнётся — будет хуже всем. Не зря же я доверил ей теневого спрута: ещё одно подтверждение, насколько её участие важно. Так что придётся образумить. В Астральном Прорыве долго сидеть нельзя — это вредно для психики, и любой штурмовик-херувим подтвердит это на своем опыте. Там реально ломает, если засидишься.

Палаты Рвачей находились в другом крыле дворца. Пока мы с Гришкой шагали по коридорам, у того глаза бегали туда-сюда, словно у сороки, заметившей сразу десяток блестяшек.

Мимо нас проходят служанки-херувимки: одна несёт поднос с чистыми бинтами, другая ведро с водой. Гришка крутит шеей так, что я всерьёз думаю — свернёт себе к чёрту. На каждую юбку таращится, будто женщин первый раз в жизни видит.

Я выцеживаю, не останавливаясь:

— Ну ты это, батыр, прекращай глазеть на мой медперсонал. Не время и не место.

— Даня! Да какие они красавицы! Ещё и с крылышками! — восторженно восклицает казах, едва не подпрыгивая.

Да, неисправим. Даром, что муж и жених. Глядишь, гарем заведёт, стоит только волю дать.

И вдруг из ближайшей палаты Рвачей раздаётся такой ор, что уши закладывает.

— Бегом туда! — бросаю я, ускоряя шаг.

* * *

Усадьба Грендеэль, Нема

Лорд Стали до конца не верил в то, что теперь ему придётся склонять голову перед каким-то круглоухим человеком. Эта мысль резала его изнутри, словно ржавый клинок. Как же так могло произойти? Он, потомственный лорд-дроу, проливавший кровь ради власти и влияния, вдруг оказался в положении, где решение будет принимать не он, а чужак, смертный, не имеющий за плечами веков опыта.

Конечно, он всегда знал, что рано или поздно старые монополии будут сломаны. Всё к этому шло. Ещё вчера, до собрания, Лорд Стали сам рассчитывал, что после сегодняшнего дня правила изменятся. И он был готов. Ограниченное число лордов держало в руках львиную часть ресурсов Багровых Земель. Лорд Стали — металл, сталь, всё, что питало кузни и оружейные цеха. Питон отвечал за дерево, за леса, за корабли и балки. От этого строился баланс, складывались барыши, и вся система держалась на старых правилах. Никто не облагал их лишними податями, никто не смел залезать в чужую монополию. Каждый держал свою долю, и это было незыблемо.

Да, Лорд Стали прекрасно понимал: после Багрового Исхода старые монополии рухнут, прежний порядок канет в прошлое, а власть будет разделена иначе. Но в его расчётах именно он должен был занять место регента и получить безграничную власть над Багровыми землями. Сам вершить судьбы, диктовать правила, собирать подати. И самое горькое, самое унизительное заключалось в том, что теперь ему отводилась лишь роль исполнителя. Подчинённого. Пешки, а не властителя.

Он, Лорд Стали, хозяин рудников, кузниц и плавилен, теперь всего лишь «один из» под властью человека. Круглоухого, смертного, которому едва хватит жизни, чтобы понять малую часть тех процессов, что дроу выстраивали столетиями. Как он мог такое стерпеть? Как позволить себе и другим смириться с этим?

Яростные мысли не давали ему покоя. Он мог принять исчезновение монополий — но то, что его самого свели на уровень простого винтика, было ударом, которого он не ожидал.

А значит, человечишка умрет.

* * *

Я врываюсь в диагностическую палату, дверь не успевает хлопнуть за мной, следом и Гришка залетает. Змейка прыгает через стену.

— Даня! — офигевает казах. — Это что за африканец⁈

— Мой гвардеец, — отмахиваюсь. — Правда, он сейчас не в духе.

Внутри Ганнибал, чернокожий херувим, беснуется только так. Мебель летает, посуда бьётся. Два телепата Смородиных, моего вассального рода, пытаются навязать