Беглец - Алекс Рудин

Профессор Зимин с восторгом смотрел на них. Кажется, он решил, что Никита Михайлович и эксперт появились здесь специально для того, чтобы его удивить.

— Добрый день, господа, — сухо поздоровался Зотов, подходя к нам.

А затем бесцеремонно уставился на профессора.

— Я начальник Имперской Тайной службы, полковник Никита Михайлович Зотов. Это вы прибыли к нам из другого мира?

— Я, — обескураженно кивнул Зимин.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — тяжело дыша кивнул мне Щедрин. — Очень рад вас видеть, несмотря на то, что нашим встречам частенько сопутствуют печальные обстоятельства. Можете себе представить, я только что отыскал уютный ресторанчик, где подают изумительно приготовленную оленину. И что вы думаете? Тут же появился Никита Михайлович и утащил меня оттуда. Я даже расплатиться не успел.

— Ничего, казна возместит вашим кормильцам убытки, — бросил Зотов.

— А моя репутация? — возмутился Щедрин. — Как я в следующий раз покажусь на глаза хозяину ресторана?

— А мы с Сергеем Николаевичем только что обедали в кафе на набережной, — рассмеялся я. — Профессор утверждает, что там отличные пельмени с телятиной.

— Где именно на набережной? — живо заинтересовался Щедрин.

— На углу Фонтанки, — объяснил я, — рядом с Летним дворцом.

— Да, пельмени они готовят хорошо, — добродушно подтвердил профессор. — Очень рекомендую.

— Если вы уже наговорились на кулинарные темы, может быть, займёмся делом? — прервал нас Зотов.

Мы повернулись к нему.

Никита Михайлович несколько секунд молча смотрел на профессора. Затем затем коротко сказал:

— Александр Васильевич, можно вас на несколько слов?

Мы с ним отошли в сторону.

— Вы заметили, что у этого человека совершенно нет магического дара? — спросил меня Зотов.

— Заметил, — кивнул я. — Честно говоря, это меня изумило. Никогда не встречал людей, у которых дар полностью отсутствует. На мой взгляд, это подтверждает его слова о том, что он явился из другого мира.

— Посмотрим, — нахмурился Никита Михайлович. — Скажите, а вы сами видели этот портал?

— Нет, не видел. Мы с профессором приехали сюда десять минут назад и надеялись, что портал откроется. Но пока ничего не происходит. Кстати, я пока не стал говорить профессору, что у него нет магического дара. Дело в том, что он много лет пытался открыть портал. И теперь уверен, что это его рук дело.

— Вот как? — заинтересовался Зотов. — А какова ваша версия?

— Когда я готовился открывать портал в Лачангу, то перечитал немало магических книг, — объяснил я. — В одной из этих книг говорилось о том, что у каждого портала есть Тень. Я спросил об этом у Стража Магии. Он успокоил меня, объяснив, что тень не несет никакой угрозы. Так вот, я думаю, что портал, который открылся в этом сквере, является Тенью портала, ведущего в Лачангу. А профессор просто случайно оказался рядом с порталом.

— Вам не кажется, что это слишком невероятная случайность? — возразил Зотов. — Меня это все изрядно настораживает. Я должен выяснить, откуда взялся портал и был ли он вообще. Видите ли, Александр Васильевич, когда порталы открываете вы, это одно. Я вас очень хорошо знаю и рассчитываю на ваше благоразумие. Но если порталы начнут открывать существа из других миров, это может кончиться плохо.

— Понимаю, — согласился я, — но профессор уже четверть часа пытается открыть портал, и у него ничего не выходит. И вряд ли выйдет. Вы же сами видите, что в нем нет ни капли магии.

— Я поговорю с вашим знакомым, — нахмурился Никита Михайлович, — а господин эксперт пока осмотрит парк. Погодите-ка!

Зотов скинул голову, как будто напряженно к чему-то прислушивался.

— А что с магическим фоном? Почему он такой низкий?

— Думаю, низкий магический фон подтверждает, что портал здесь все-таки был, — сказал я. — Вы же знаете, для открытия любого портала требуется много магии. Вот теневой портал и забрал ее из окружающего пространства. Кстати, Никита Михайлович, кажется, я понимаю, почему портал открылся именно рядом с магическим лицеем.

— И почему же? — с любопытством спросил Зотов.

— Вспомните, каждую весну по традиции на плацу лицея возникает Храм Путей. Помимо прочего, это еще и огромный выплеск магии, который не рассеивается бесследно. Магия накапливается вокруг, в здании, в деревне, даже в самом воздухе. Ну, конечно! Видимо, портал мог открыться только в таком месте.

— Это мы тоже проверим, — кивнул Зотов. — Но, должен сказать, вы меня успокоили, Александр Васильевич. Значит, пока магический фон остается низким, портал больше не откроется?

— Скорее всего, — кивнул я.

— Леонид Францевич, будьте добры, внимательно осмотрите парк, — приказал Зотов Щедрину, — и обязательно измерьте магический фон в разных точках. А вы, господин профессор, готовьтесь подробно рассказывать, как попали к нам.

С этими словами Никита Михайлович достал из кармана свой знаменитый блокнот в обложке из черной кожи.

В этот блокнот сами собой записывались все сведения, которые начальник Тайной службы считал необходимым сохранить.

— Приступим, — кивнул Зотов.

* * *

Профессор рассказал Никите Михайловичу то же самое, что и мне. Зотов долго и подробно расспрашивал его о том, чем мир профессора отличается от нашего, и недоверчиво слушал его ответы.

Я краем уха прислушивался к их разговору, а сам наблюдал за тем, как работает Леонид Францевич.

Расстегнув саквояж, эксперт достал из него артефакт, похожий на большие старинные часы. С этим артефактом Леонид Францевич бродил по всему парку, изредка останавливаясь и записывая показания.

Наконец Никита Михайлович полностью удовлетворил свое любопытство. Захлопнув блокнот, он подозвал меня.

— Пока ваша невероятная версия подтверждается, Александр Васильевич, — сказал он. — Профессор открыл мне состав зелья, при помощи которого он пытался обрести магические способности. Знаете, я только поверхностно разбираюсь в алхимии, но даже мне ясно, что ни капли магии в этом зелье не было и быть не могло.

— Но я нашел этот рецепт в старинных книгах, — возразил Зимин. — К тому же это книги из моего мира. Откуда вы знаете, как работает магия в нашем мире?

— Возможно, она работает по-другому, — согласился Никита Михайлович. — Эту версию нельзя сбрасывать со счетов. Леонид Францевич, а что у вас?

— Вы были правы,